Солмир хрипло застонал, снова с видимым усилием повернул голову. Согнул пальцы, скрипя когтями по каменному полу. Когда он поднял глаза, вокруг зрачков у него снова проступал синий блеск.

– Они такие громкие, – проговорил он уже своим голосом, в котором высокомерные резкие ноты притупляла дымка страха. – Нив, они такие громкие, я слышу только их, я не могу думать.

Она кинулась к нему, опустила руки ему на плечи, потом коснулась остро очерченного лица. Магия внутри ее свивалась и корчилась, посылая вспышки теней по венам. Когда Нив прикасалась к Солмиру прежде, сила тянулась и к нему тоже, готовая перемещаться между ними. Теперь же магия отпрянула и ушла из ее ладоней, словно пытаясь спрятаться поглубже, не позволяя снова себя отдать.

Потому что теперь Нив стала богом, и только смерть могла освободить ее магию.

– Они хотят… – Синева глаз затмилась черным, потом вернулась. – Они хотят кошмарных вещей, хотят спалить мир дотла, и они такие громкие.

– Не слушай. – Она ощутила на губах соль; по щекам текли слезы. – Солмир, не слушай, ты хороший, ты можешь…

Рывок головой, и глаза у него снова почернели. Он зло ухмыльнулся и рванулся вперед, в руки Нив, так что она потеряла равновесие и растянулась на спине. Он навис над ней, вцепился в ее лицо скрюченными пальцами, клыкастый рот оказался на расстоянии поцелуя.

– Хороший ли? – грянул голос Кальреса так громко и близко, что она вздрогнула. – Или ты просто говоришь это себе, чтобы не чувствовать себя шлюхой от того, что прыгнула к нему в постель?

Она непроизвольно хлестнула его окровавленной рукой, отчасти из-за самих слов, отчасти из-за того, что Кальрес посмел произнести их устами Солмира. Удар пришелся по одному из острых зубов, оставившему на ее коже порез, из которого снова полилась кровь, и Король широко улыбнулся. На таком расстоянии Нив видела рваные шрамы на его лбу. В них что-то блестело. Его бритвенно-острая, приносящая боль корона вырастала вновь.

Глаза у него изменились, слегка проступил синий цвет. Солмир посмотрел вниз на нее взглядом, в котором зарождался ужас, и безмолвно зашевелил губами.

– Нив, – прозвучало наконец, и он отшатнулся, порезавшись о собственные когти. – Нив…

– Теперь понимаешь?

Вальхиор. Его статуя все еще лежала на боку, все еще не расколотая, и его душа все еще сочилась из раны в глазу тонкой струйкой дыма, который замирал и копился в воздухе вместо того, чтобы ринуться прямиком к Солмиру, как у остальных. Голос у него стал слабым, но в нем сквозили нотки торжества.

Леденящий страх заворочался у Нив в животе. Ключ в перепутанных волосах запульсировал чуть быстрее, словно догоняя ее собственное частящее сердце.