Монстр тут же оказался над ней, согнулся, опираясь на когти, окружившие ее голову с обеих сторон, будто прутья клетки. Она попыталась перевернуться, опутать ему шею шипами, как уже делала когда-то давно, однако сила не хотела обретать плотность; он легко отмахнулся от струек дыма, от ее слабой попытки напасть.

– Нивира, Нивира, – зашелестели голоса. – Осталось решить, хотим ли мы сохранить тебе жизнь, или…

Что-то изменилось. Она не видела его лица, но ощутила это вокруг них – неосязаемую борьбу такой мощи, что она отпечаталась в воздухе.

– Нив, ты должна меня убить, – произнес хриплый, изломанный голос Солмира у нее над ухом. – Ты должна открыть врата и убить меня немедленно.

Она зажмурилась. Потянулась к ключу на шее.

И тут череп Дракона наконец отвалился от свода.

Он полетел прямо на них, еще более огромный, чем Нив казалось прежде, и она успела задуматься о том, что с ней станет, если ее раздавит этим черепом в Тенеземье, где она не может по-настоящему умереть. Солмир перекатился в сторону, обхватив ее когтями в ранящем до крови объятии, все еще синеглазый.

Череп рухнул так тяжело, что часть каменного пола просела. В разломах не было ничего, кроме бурлящей темноты, кружащей и мерцающей, как изнанка звезды.

Кроме распадающегося Тенеземья.

Рядом с ямой застыли Нив и Солмир, поменявшиеся местами. Она сидела верхом на его бедрах, в издевательском напоминании о том, что произошло прежде в тюрьме, сложенной из ребер. Он поднял на нее глаза, в которых умирали последние искры синего.

– Ты потеряешь все! – прорычал Солмир голосами Королей.

А разве уже не потеряла? Она не могла вернуться к своей жизни на поверхности. Нив уже показала себя беспощадной королевой; Валлейда заслуживала кого-то лучшего, чем она – прибравшая к рукам и пустившая на свои нужды силу и власть, которыми наделена была лишь по праву рождения. Рэд в безопасности со своим Волком, но недосягаемая, непостижимая. А Раффи…

Раффи она уже отпустила.

Так что же ей оставалось? Ничего более. Только убедиться, что Короли умрут и не возродятся. Убедиться, что у тех, кого она ранила, останется место, где они смогут исцелиться.

Она ведь готова была разрушить мир ради сестры. Так велика ли будет разница?

– Если только я сама все не отдам, – прошептала Нив.

Склонилась вперед и поцеловала его.

Клыки впились в ее губы. Когтистые руки обхватили ее талию, и она не знала, для того ли, чтобы сбросить ее или чтобы притянуть ближе, но все равно целовала его, настоящим поцелуем, в который вложила все, что Солмир не дал ей сказать, и все, что она не могла выразить; поцелуем, который вместил в себя то, разобраться в чем у них не было времени.