Какое-то время Нив осознавала свое тело: конечности, туловище, голова – все осталось в наличии и в целости. Боли не было. Она и не понимала, что готовилась к этой боли, пока с удивлением не обнаружила ее отсутствие. Все было… почти как обычно.

Нив не открывала глаз, потому что, каким бы обычным все ни казалось, ей все равно не вполне хватало смелости увидеть, как выглядит смерть. Она неуверенно прижала руку к груди.

Что ж. Разница все-таки была. Сердце не билось.

Один глубокий, прерывистый вдох легкими, которые будто бы удивились, что ими воспользовались. И Нив все-таки распахнула глаза.

Смерть, судя по всему, была полем.

Колышущимся зеленым полем, протянувшимся до горизонта во всех направлениях. В траве теснились крошечные белые цветы, источавшие аромат осенней листвы, терпкий и напоминающий о корице. Нив сочла, что такое несоответствие не должно ее поражать.

Она не замечала, что пятится, пока не прижалась спиной к чему-то плотному. Нив обернулась.

Сердцедрево.

Громадное, со стволом столь широким, что пяти взрослым мужчинам пришлось бы держаться за руки, чтобы обхватить его целиком. Белую кору прорезали завитки и затейливые рисунки, золото которых было обведено черным – свет и тень устилали всю поверхность в единстве и согласии. Нив посмотрела на узоры прищуренными глазами и подумала, что так они почти похожи… не на буквы, не совсем, но все же на нечто доступное к прочтению. Может, картины. Картины из ее собственной жизни, из жизни Рэд. Голодный лес, погрузившийся в землю гроб, тянущиеся к обеим руки.

Нив отступила на шаг и в этот миг вспомнила его, стихотворение из книги, которую нашла в библиотеке прямо перед тем, как Рэд исчезла в лесу. Одной быть сосудом, двум – отворять врата. Она спалила книгу в приступе ярости, решив, что та не скажет ей ничего полезного. А книга говорила обо всем. Нив просто еще не знала, как ее читать.

Их история уже была написана и теперь предстала перед ней, вырезанная на дереве в пограничном мире. Описывающая роли, что они с Рэд сыграли в силу своей любви, безрассудства и горячности.

История, подошедшая к концу.

Нив подняла взгляд к кроне Сердцедрева. Листьев там не было, но на концах ветвей, пригибая их так, что Нив могла бы, потянувшись, коснуться их, висели яблоки. Одно черное и набухшее, одно золотое и сияющее, и одно алое.

– Нив?

Голос Рэд, тихий и неуверенный, прозвучал с обратной стороны Древа. Ее сестра карабкалась по огромным, будто мосты, корням, одетая в прозрачную белую сорочку и впервые с тех пор, как она ушла в Диколесье, похожая на ту Рэд, которую помнила Нив – длинные медово-золотые волосы без единого завитка, темно-карие глаза, округлое лицо и плавные изгибы тела, не таящего в себе ни крупицы леса. Вены у нее были голубыми; венчавший голову плющ пропал.