Небьющееся сердце Нив сжалось у нее в груди.

– Мне так жаль, – прошептала она, давясь виной от осознания того, что сделали с Ариком, и своими чувствами к тому, кто это сделал. – Арик, мне так жаль.

Его зеленые глаза взглянули на нее, полные понимания, – он знал, разумеется, знал.

– Было не так уж плохо. Приятно знать, как все устроено. – Арик снова едва заметно улыбнулся этой улыбкой, еще более теплой из-за грусти, притаившейся в уголках губ. – Ну, все, что касается магии, лесов и теневых подземных миров. А не все-все.

Он впервые заговорил так, как говорил прежде, и от этого ей захотелось смеяться и плакать одновременно.

Все трое застыли в молчании, одетые в белое, лишенные стука сердца. Нив снова посмотрела на их души.

Разве ей не должно быть… плохо без души? Разве душа – не главное звено всей сущности? Однако Нив по-прежнему чувствовала себя собой. По-прежнему любила сестру, любила Арика. Любила Солмира, против собственной воли; она впервые подумала о нем так, и то, что это случилось здесь, в пограничном мире – не хорошем и не плохом, – казалось правильным.

Она была готова умереть. Впуская в себя Королей, становясь сосудом для Тенеземья, она знала, что единственный способ со всем покончить – ее конец. Она не смогла бы выносить божественность, она бы даже не захотела.

Но, будучи вправе принимать такое решение за себя, она не могла сделать этого за Рэд.

Нив чувствовала покой. Чувствовала, что сможет бродить этими полями, теряя себя и не мучаясь этим. Но Рэд… слезы не переставали течь у нее из глаз, и она все водила и водила пальцами по шраму на ладони. Нив знала, что сестра думает о своем Волке.

Несправедливо, что Рэд умерла из-за выбора, сделанного Нив. Время, когда она принимала решения за сестру, прошло.

Нив повернулась к Арику.

– Можно прожить без души?

Глаза у него расширились, впервые выдавая удивление за все время, проведенное ими тремя в этом странном месте.

– Не думаю, что хоть кто-нибудь пытался.

Такое ее никогда не останавливало.