– Он сошел с ума намного раньше… Он… он как будто не замечал меня совсем, сидел целыми днями там, в юрте, – проскулил Хорг. – А потом… Я больше так не мог, Адхи! Потом я попал в «прокол» и встретил кудесников, Марквина. Как ты, только…

– Только Марквин начал учить тебя не тому, – закончил Адхи. Он с самого начала подозревал, что именно это произошло с несчастным другом.

– Он обещал подарить мне великую силу, если я похищу Даду, – оправдывался Хорг, будя новую злобу. Его горе не служило оправданием безобразных вещей, на которые он пошел ради избавления от боли. Никакое избавление не стоило слез маленького ребенка.

– И что эта сила? Что ты будешь делать? Она сжигает тебя! – воскликнул Адхи и натянул белые линии, окутывая ими Хорга, как саваном, с ног до головы. Тот взвыл и затрепетал, стремясь разрезать их темными когтями. Но Адхи держал крепко, под пальцами его плавилась сияющая паутина, но и черная с шипением иссякала.

Это была его битва, пока Белый Дракон сцепился с самим Разрушающим. И верный заветам Отрезанного Простора Степной Орк стоял до конца, не замечая ни вновь тлеющей одежды, ни опаленных бровей. Волосы отрасли бы, затянулись бы раны, побледнели бы шрамы, но только в случае общей победы. А без нее не осталось бы ни мест, куда вернуться, ни самих Миров Хаоса и, возможно, иных пространств за их пределами.

Адхи не собирался отступать, не собирался проигрывать. Он лишь плотнее стянул Хорга, а потом приблизился к нему, как к царю, и погрузил прозрачные пальцы в изъязвленный мороками тьмы разум друга. И оттуда посмотрела глаза в глаза бесприютная расколотая бездна…

Адхи узрел Хорга и себя в возрасте Дады, увидел и его как безутешного сына над трупом матери, и множество картин детства-отрочества, с самого начала до недавних пор.

Хорг страдал. Страдал еще до мора, постигшего деревню. Он постоянно слушал понукания отца, сравнение с Адхи, который и лучше учился премудростям орков, и лучше за братом смотрел, и… все лучше! Просто все! А отец Хорга отвешивал ему тяжелые оплеухи и постоянно корил за отсутствие талантов.

«Да это что? Улов? А это что, дичь? – гадко смеялся он, хлеща сына мелкой рыбиной прямо по лицу. – Я-то надеялся, ты станешь одним из воинов вождя! А ты… ничтожество, неудачник. Белый Дракон, видно, наказал меня таким сыном».

Адхи растерянно скривился: выходило, будто Хорг и дружил-то с ним, только чтобы угодить отцу и приблизиться к идеалу недоброго родителя. Неудивительно, почему запутавшийся очонок теперь стремился угодить Марквину в поисках малейшего одобрения и почему теперь так ненавидел всех вокруг. Кидаясь на клинки, он, похоже, желал положить конец этому затянувшемуся сравниванию.