«Он же… он же сейчас вырвется!» – похолодел Адхи, уже не веря и в легенду о Белом Драконе, и о в добрые его намерения. Возможно, зло, сменив сотни масок, скрывалось за личиной заботливого охотника на монстров.

– Повелитель! Выйди из заточения! Ты вновь обретешь силу! – едва не на коленях подполз к лавке Марквин, готовый целовать землю у порога. И вот дверь открылась.

Адхи отвернулся, чтобы заслонить собой Даду, хотя вряд ли это спасло бы младшего в проклятом граде. Ветер вокруг стих, все замерло, увязло в тягучем остановившемся времени, которое в Хаосе текло неверно. И прошло ли две тысячи лет, то ли двести, то ли два года, то ли две секунды.

Но ничего не произошло, поэтому Адхи с опаской обернулся: на пороге антикварной лавки стоял темноволосый сутулый мужчина средних лет. Он ощутимо припадал на одну ногу, черный костюм-тройка плохо сидел на его узких плечах и впалой груди. Он выглядел нездоровым и даже измученным, только жутковато светились яркими лампочками неживого света его нечеловеческие глаза со змеиными зрачками. Один красный, другой – желтый. Они-то и выдавали истинную сущность, от них-то и делалось тяжело и тоскливо на душе. На узкой улочке заброшенного Вермело стояли друг напротив друга хранитель и разрушитель Миров Хаоса.

– Повелитель! – жалко стенал Марквин, а мужчина, Змей, только безразлично глянул на него, скрипучим сонным голосом протянув:

– Прочь… Я устал. Я слишком стар. Моей силы больше нет.

– Мы вернем тебе силу! Я и теневые мэйвы! И другие Разрушающие! – благоговейно запел Марквин Сент, сделавшись не менее жалким, чем Хорг, мечтавший угодить хозяину.

И было видно, что фанатичный изобретатель требует от Змея новой мощи тоже не по своей воли, а под властью черных линий, которые вернули его к не-жизни после крушения дирижабля. В далекие времена, в его родном Вермело. Никто не хотел ни абсолютной власти, ни бессмысленных разрушений, кроме воли безумия, сковавшей расколотые души.

– А что потом? Зачем? Ничего нет. Никого. Когда-то я мечтал править Вселенной, за что и сражался с другим Великим Змеем. Что в итоге? Моя великолепная возлюбленная, эта женская сущность Хаоса, покинула меня с ненавистью. Жива ли она? Где? В каком из миров? И дочь моя, невеста Белого Змея… Бедная моя дочь. Джоэл! Белый Дракон! Как ты мог, почему не защитил ее? Никого нет. Никого, кого бы я любил, с кем мог бы разделить эту власть. Все погибли. Как и у Джоэла… Все! – по-старчески плаксиво и скорбно пробормотал Змей Хаоса, тяжело опираясь о косяк двери. Переступить порог он не мог, точно натыкаясь на незримую стену, но совсем и не стремился.