– Ты ведь в курсе, что Винс знал об Адаме, да? – спросила Поузи.

– Что я его обманывала? – Чарли посмотрела на отражение сестры в зеркале заднего вида. – Откуда бы ему…

– Ладно, «знал» – неудачное слово. Перефразирую: он думал, что знает об Адаме.

– Ну-ка, давай, выкладывай все начистоту! – велела Чарли.

– Он услышал, как я читала с твоего телефона. Ну, знаешь, о встрече с Адамом наедине.

Чарли стало дурно.

– Он что-то сказал по этому поводу?

– Спросил, заметила ли я, когда вы собирались встретиться. – Поузи явно чувствовала себя не в своей тарелке. – А потом сказал, что я была права насчет него. Что все это время я была права.

– И что ты ответила?

– Да ничего, – пожала плечами Поузи. – Я слишком удивилась. Вообще-то я не думала, что он обращает внимание на то, что я говорю или считаю. Возможно, я была несправедлива к нему.

– Вот как, значит, ты теперь заговорила? – Чарли заставила себя убрать ногу с педали газа, чтобы избежать соблазна таким образом выплеснуть свои чувства.

Поузи снова пожала плечами.

– Он все время был таким спокойным. Я гадала, когда же он выйдет из себя, как-то навредит тебе. Я что хочу сказать: горячие, крепкие парни обычно оказываются сущими засранцами. Вот и от него ждала чего-то подобного. Но, в конце концов, несмотря на то, что он был большим лжецом, я решила, что он мог бы стать твоим самым успешным партнером.

Чарли с трудом подавила горячее желание съехать с дороги и прямиком врезаться в дерево.

«Я был не единственным, кто лгал». Вот что сказал Винс, когда они ссорились. И теперь – с опозданием – Чарли поняла, что он имел в виду.

«Я не мог дать тебе то, в чем ты нуждалась. Я многое от тебя скрывал. Хоть ты и не догадывалась, в чем дело, все же не могла не понять, что я что-то утаиваю».

Когда он поехал за ней в «Экстаз» в пятницу утром, знал ли уже, что она должна была встретиться с Адамом? Чарли наивно полагала, что он беспокоился из-за ее неисправной машины, которая может не завестись, но что, если на самом деле он ожидал застать ее с другим парнем?

«Я был бы рад заверить, что все это время сожалел о своей нечестности, но это не так. На самом деле я никогда не стремился быть честным. Я просто хотел, чтобы сказанное мной оказалось правдой».

Чарли всегда считала, что Винса ничем не проймешь, потому что все, что его действительно волновало, осталось в прежней жизни, той, из которой он был изгнан. Той, в которую он так хотел вернуться.

Но вполне возможно, что он ненавидел свою прежнюю жизнь. И что сама Чарли потеряла больше, чем осознавала.