При мысли о позднем завтраке Реми почувствовал себя измученным. Придумывая отговорку, чтобы не ходить, он испытал укол вины.

Возможно, его тревожило и еще что-то, помимо вины, но зацикливаться на этом не хотелось.

«Тебе стыдно, – шептал ему Ред, постоянно присутствующий в укромном уголке его сознания, как чертов злой сверчок, маскирующийся под совесть. – Ты не обязан так себя чувствовать. Я могу взять на себя твой стыд – за нас обоих».

Реми посмотрел на тень у себя под ногами – сейчас она была куда больше, чем при свете дня. Быть может, закралась ему в голову мысль, отправить ее на завтрак с бабулей Реда? А сам он в это время поваляется в постели. Ред, вероятно, сумел бы принять его облик и оставаться в таком виде достаточно долго.

Благодаря убийствам и энергии, которой его кормил Реми, Ред становился все сильнее. Пугающе сильным. Всякий раз, становясь мраком, он, казалось, мог делать гораздо больше, чем раньше.

– В чем дело? – спросила Аделина. На ней было строгое винтажное платье от Александра Маккуина, усыпанное блестящими бусинами, которые создавали впечатление порезов. В каждой руке она держала по бокалу коктейля «Олд фешен», один из которых, судя по всему, предназначался Реми.

– Ни в чем, – ответил он, убирая телефон обратно в карман.

Аделина усмехнулась.

– Скучаешь? – спросила она. – Я слышала, что в подвале есть бассейн. Давай искупаемся нагишом!

Реми фыркнул. Сунув свой фужер с шампанским за горшок с растением, он взял себе виски, благоухающий апельсиновой цедрой, и сделал большой глоток. Ему нравилась задорная социопатия Аделины, которая временами напоминала своего отца, но если тот стремился завоевать вселенную, то она просто хотела веселиться.

Вечеринка по сбору средств проводилась в Верхнем Вест-Сайде, в таунхаусе из тех, что с легкостью уходят с торгов за пятьдесят миллионов. В отделанной латунью и мрамором кухне имелась шикарная итальянская плита. Стены в комнатах были оклеены яркими современными обоями и увешаны забавными картинами. Даже ковры были подобраны с большим вкусом: один имел узор в виде лабиринта, другой мог похвастаться буйством бирюзовых красок, преобладающих над традиционным рисунком. Пока они шли к лестнице, Реми подумал, что особняк вызывает у него головокружение. Он разительно отличался от мрачного, запыленного дома его деда, отделанного темным деревом и завешанного тяжелыми портьерами.

Реми увидел себя в зеркальном отражении бара: черный костюм, белый шарф на шее, алчный взгляд.