Если бы только мама защитила ее тогда от Рэнда! А он, хоть и был порочным, все же намного лучше, чем можно было ожидать!

Хоть бы мама поверила ей сейчас, хотя в прошлом она много раз лгала.

– Я в порядке. В добром здравии, – заверила ее Чарли. – Цела и невредима.

– Я мечтала, чтобы вы с сестрой обладали свободой выражать себя, совершать ошибки, познавать границы собственного «я». И не считала нужным вас сдерживать. – Мама поигрывала одним из своих толстых серебряных перстней, крутя его на большом пальце. – У меня в детстве ничего подобного не было. А у тебя имелся дар. Я подумала, Рэнд научит тебя, как им пользоваться.

На Чарли волной нахлынуло чувство вины. Нужно сменить тему. Невыносимо разрываться между желанием закричать и во всем признаться.

– Возможно, когда я перестала пользоваться этим даром, он перешел к Поузи.

Мать бросила на нее нетерпеливый взгляд, и Чарли вздохнула.

– Ты хочешь, чтобы я с тобой поговорила? Хорошо! В действительности меня вот что интересует: ты когда-нибудь встречалась с дочерью Лайонела Солта?

Они были примерно одного возраста, а район тогда был еще меньше. Если бы ее мать знала мать Винса, возможно, она была в курсе, что с ней случилось.

– С Киарой? – Мама Чарли посмотрела вверх и заморгала, словно пытаясь перефокусировать мысли. – Мы не вращались в одних и тех же кругах.

– Но ты знаешь ее имя, – настаивала Чарли. – Возможно, тебе известны и другие сведения.

Мама пожала плечами.

– Она покупала всякую дурь у моего друга. Тусовалась на полную катушку. Рассказывала будоражащие воображение истории о своем отце, но люди предпочитают верить, что у богатых свои причуды – например, что они хранят свои обрезанные ногти в банках, как Говард Хьюз, – а она казалась человеком, который наболтает что угодно, лишь бы привлечь внимание. В Бостоне она сошлась с бывшими зэками, залетела. В конце концов отец поместил ее в реабилитационный центр, и это последнее, что я о ней слышала. После этого она не общалась ни с кем из старых приятелей. А ты почему ею интересуешься?

– Я слышала, что она умерла, вот и все, – пояснила Чарли.

– Печально, – отозвалась мама.

Чарли потянулась, поводила плечами.

– Что ж, пойду-ка я внутрь, посмотрю, что там с надувным матрасом.

– Подумай о том, что я сказала, – бросила ей вдогонку мама.

Когда Чарли уходила, на нее нахлынули воспоминания о том времени, когда она была совсем маленькой, а родители еще не развелись. Она сидела на заднем сиденье машины, оконное стекло было опущено, и ветер трепал ее волосы. По радио передавали песню, в такт которой Чарли покачивала своими маленькими ножками, а мама и папа смеялись. Солнечные лучи заливали все вокруг жидким золотом, и казалось, что ночь никогда не наступит.