Патрулирующая новую территорию Люсимурр замяукала, когда мама достала рубленое мясо и начала готовить ужин. Боб включил телепередачу, в которой эксперты оценивали старинные вещи участников и говорили, стоят ли они денег. Так, один дальнобойщик принес часы с кукушкой своей бабушки, которые оказались настоящим антиквариатом Эдвардианской эпохи. Когда часы пробили полночь, из окошечка появился человек, убегающий от собственной тени.

– То было время великой духовности, – сказал пожилой оценщик, задумчиво поглаживая бороду. – Сумеречники устраивали замысловатые теневые спектакли на стенах бальных залов. Магия была прямо у людей перед глазами, но мало кто имел обыкновение присматриваться.

– Следи, чтобы руководство мотеля не узнало, что вы привезли кошку, – обратилась мама к Поузи. – За домашнее животное в номере взимается штраф на чистку в размере ста пятидесяти долларов.

– Вовсе я не собиралась никому говорить, – обиженно, точно подросток, протянула Поузи. – А еще я не понимаю, откуда буду созваниваться с клиентами. Здесь так шумно.

– Попробуй закрыться в ванной, – посоветовала мама без толики сочувствия.

Час спустя они ели гуляш, сидя на складных стульях вокруг барного столика, который куда уместнее смотрелся бы в кафе и не мог вместить все их тарелки разом. Они пили привезенное Поузи вино и следовали семейной традиции Холлов – делали вид, что все в порядке. Чарли была этому даже рада, потому что на самом деле все было не в порядке и она понятия не имела, как поступить дальше.

– Поузи сказала, что Винсент съехал. Мне так жаль, – заметила мама.

Чарли кивнула. Чем меньше об этом говоришь, тем лучше, поскольку это событие также относится к разряду «не в порядке».

– Ну да. Тебе ли не знать, какая я невезучая.

Она намеренно избежала формулировки «какие мы невезучие», потому что искренне симпатизировала Бобу. Вполне возможно, что ей понравился бы любой, кто дал бы ей ибупрофен. Если бы он принес ей еще и кофе, она могла бы сама выйти за него замуж.

Мама выжидающе застыла, словно надеясь, что Чарли расскажет побольше. Поделится. Так ничего и не дождавшись, она сникла, а Чарли снова почувствовала себя виноватой, но по-новому.

После ужина мама обратилась к Бобу:

– Хочу показать девочкам, где мы сидим на улице.

– На улице? – переспросила Чарли. – Там же холодно.

– Да, под звездами. Ты возьми одеяла, а я принесу складные стулья.

Через несколько минут они оказались на стоянке, глядя на огни Спрингфилда в отдалении и звезды над головой.

– Неплохо, правда? – заметила мама. – Почти как на крыльце.