Когда Чарли съехала от матери, она решила, что наконец-то избавится от страха и чувства вины, преследовавших ее в подростковом возрасте. Однако они возвращались всякий раз, как она приезжала в гости, наполняя воздух удушающей недосказанностью.

Чарли ненавидела эти чувства. Как ненавидела и мотель, в котором мама обосновалась надолго – из-за невозможности позволить себе иного жилья (работала она лишь время от времени и имела плохую кредитную историю). Кроме того, Чарли подозревала, что однажды ей самой придется жить в схожем месте.

Многие люди лгут своим матерям; поэтому в том, что и Чарли поступала так же, не было ничего особенного. Проблема заключалась в другом: мама никогда не простит ее, если узнает. Чарли заставила маму поверить, что Вселенная заботится о ней и что в трудную минуту ее защищают духи. Если бы кто-то отнял у нее эту уверенность, она бы возненавидела его. Даже будь это тот самый человек, который веру ей и внушил. Особенно учитывая то, что ложь сделала ее мать восприимчивой к еще большей лжи от еще больших лжецов.

Ощущая теснение в груди, Чарли завела свою «Короллу» на стоянку для постоянных жильцов и объехала ее с той стороны, где находилась комната матери. К концу ноября листопады в Долине прекратились, и сезонные рабочие перестали прибывать из Коннектикута на сбор яблок, поэтому отели по большей части пустовали. Места, чтобы поставить машину, было хоть отбавляй, и никаких причин задерживаться.

Вынимая ключ из замка зажигания, Чарли заметила, что к связке прилипла какая-то маленькая металлическая штучка. Она не сразу вспомнила, что выудила ее со дна сумки Винса, приняв за батарейку для часов. Очевидно, она оказалась магнитной.

Нахмурившись, она бросила ключи обратно в сумку – вместе с магнитом.

Поузи постучала, и дверь открыл Боб, нынешний мамин приятель. Взглянув на опухшее лицо Чарли, он крикнул: «Джесс!»

Следом появилась мама. В средней школе она училась в восьмидесятых годах и до сих пор исправно пользовалась утюжком для завивки волос. Ее длинные сухие пряди спадали на плечи, волнистые после термообработки и окрашенные в бутылочно-черный цвет. Пальцы были унизаны серебряными перстнями, а глаза густо подведены.

– О нет, что случилось? И зачем вы притащили кошку?

Чарли поведала ей сокращенную версию произошедшего, конечно, ни словом не обмолвившись о краже записной книжки. Мама ей посочувствовала, но Чарли не могла не понять, что в очередной раз завоевала это сочувствие ложью.

– Ты должна позвонить в полицию, – посоветовала мама. – Пусть тебя отвезут домой, а Адама арестуют. Он же напал на тебя!