Рука, которую отрубил ей Фульк, плотно перевязана.
– Я никогда не позволю тебе взойти на трон, – обещает она с безопасного расстояния.
Она и отец возвышаются над остальными, сидя на конях. Я удивлена, что они вообще умеют ездить верхом. Отец кивает.
– Ты такая же, как она, – продолжает мать и указывает на мою бабушку. – Рано или поздно ты тоже станешь Проклятой королевой. – Она поворачивается к Гилоту и стоящим поблизости фрискийцам. – Хотите ли вы рисковать? При последней Проклятой королеве Фриска оказалась на грани уничтожения. Нам пришлось заключить королеву в темницу.
Я вижу, как бабушка вскидывает голову.
– Не спорю, что моя магия вышла из-под контроля, и я долгое время была опасна для окружающих. Но мы нашли средство, благодаря которому мне не нужно сидеть в подземелье.
– Как будто меня это интересует, – шипит моя мать. – Мы и без вас прекрасно справлялись.
Бабушка фыркает.
– Разве? Я слышала нечто другое. – Движением руки она указывает на окружающих нас фрискийцев. – Спроси своих подданных, какого правителя они предпочтут видеть на троне.
Мать улыбается.
– Это не тот вопрос, который должны решать простые солдаты!
– Ты права, – к моему удивлению отзывается бабушка. – Эйра законная наследница престола. Я завещала ей свой титул. Мой сын не более чем регент, он никогда не наследовал титул короля. Все-таки я еще жива, даже если мне приходилось много лет скрываться, прежде чем вновь увидеть свет. – На ее губах играет победная улыбка. – Престолонаследие соблюдается. Ты больше не сможешь украсить себя фальшивым титулом королевы.
– Не лги! – кричит моя мать. – Мой муж – ваш сын и, следовательно, ваш преемник.
Бабушка кивает.
– Он был бы им, если бы я была мертва или передала ему титул. Ничего из этого не произошло. Он забрал себе корону, но был, как и ты, слишком труслив, чтобы покончить со мной. Вы узурпаторы. А теперь ваше правление окончено. – Она кладет руку мне на плечо. До этого я, прерывисто дыша, следила за разговором, так что почти вздрагиваю от внезапного, хотя и нежного прикосновения. – Законная королева решит, что делать с вами двумя.
Я судорожно сглатываю, когда внимание фрискийцев снова оказывается направленным на меня. Я нерешительно смотрю на мать. На ее лице распознаю только гнев и ненависть – ни следа тех чувств, которые должна испытывать мать к дочери.
Я откашливаюсь.
– Я один раз пощадила вас и изгнала. У вас могла бы быть беззаботная жизнь. Вместо этого, – я сжимаю кулаки, – вы оклеветали мою бабушку и меня. Ваша ложь привела к этой бессмысленной битве. Королева или простая женщина – это не имело для меня значения, пока в моей жизни были достойные люди. Но у тебя,