Я не осмеливаюсь оборачиваться, но, несмотря на защитное украшение, чувствую ледяное покалывание магии Давины – как в тот раз, когда земельцы захватили Бразанию, и она впервые показала свою силу.

Люди Леандра с диким ревом мчатся на лошадях к оставшимся солдатам Огненных земель. Некоторые пытаются сбежать, но поскальзываются на раскисшей земле и падают. Даже Эсмонд – уже не с таким безразличием – дергает поводья, чтобы спастись бегством.

Но Бальдвин быстрее. Люди Леандра ездят верхом не так умело, как он или Давина, но определенно лучше, чем Эсмонд. Едва Эсмонд разворачивает неповоротливого жеребца, как Бальдвин оказывается рядом, хватает за плащ и дергает. На мгновение Эсмонд остается сидеть. Даже на расстоянии я могу слышать его хрип. Но потом он теряет равновесие и соскальзывает со спины лошади.

Удар о землю должен быть довольно болезненным.

Но недостаточно.

Будь там я, это королевское чудовище ощутило бы мою боль.

Бальдвин заставляет свою лошадь гарцевать вокруг Эсмонда, не давая ему сбежать. Остальные всадники берут под охрану солдат Огненных земель. Некоторым удается сбежать.

Ледяное покалывание становится сильнее. Я почти добираюсь до лежащего на земле Эсмонда, когда едва могу пошевелиться от холода. Развернувшись, обнаруживаю, что Давина стоит прямо за мной.

Ее глаза белоснежные – ни следа темно-голубых радужек, вскруживших голову Леандру. На ее бледном лице капли красной крови; они будто сверкают. Я сразу понимаю, откуда взялась кровь.

Давина проходит мимо меня, глядя на Эсмонда. Тот в панике пытается отползти от нее.

Я спешу за ней и даю Бальдвину знак отойти в сторону. Никто не должен стоять между Давиной и Эсмондом. Моя рука лежит на рукояти меча, висящего на боку. Я не уйду отсюда, пока не отомщу. Я слишком долго ждал этого момента.

Давина чуть наклоняет голову в мою сторону, словно зная, что происходит внутри меня. Но откуда? Я не рассказывал о своих предположениях ни ей, ни Леандру. Для Леандра во всем всегда были виноваты земельцы. Он настолько проникся этой мыслью, что не допускал иных объяснений. А так как он обвинил меня, что я не защитил свою любимую тогда, когда был ей нужен, я даже не пытался убедить его, что истинным виновником был Эсмонд.

Давина жестом указывает мне выйти вперед. Ее мимика ничего не говорит о том, что происходит у нее внутри, – ледяная маска королевы. Я нерешительно встаю рядом с ней.

– Вы виновны во многих преступлениях, – говорит Давина, пристально глядя на дрожащего от страха Эсмонда.

Ее голос звучит иначе; ни следа того тепла, которое обычно в нем слышится. Ее пальцы смыкаются на цепочке на шее Эсмонда. Прежде чем он успевает ей помешать, она срывает с него украшение. Он сразу начинает стучать зубами от холода.