Мне трудно сдерживать гнев и разочарование, скопившиеся за все эти годы. Отказы. Одиночество, которое мне приходилось выносить. Чужая воля, которой должна была повиноваться.

Я чувствую, как ко мне подъезжает Леандр и выскальзывает из седла. Мне не нужно смотреть на него, чтобы знать, что он здесь. Меня окружают его тепло и близость, так что ужасные годы и все лишения кажутся далекими. Словно все это пережил кто-то другой.

– Но я достаточно хороша, – говорю я. – Я стою больше того, что заплатит за мою руку иностранный король. Хотя я родилась принцессой, у меня есть свои цели, стремления и мечты. И я по горло сыта тем, что позволяла тебе указывать. Больше этого не повторится. То, что вы здесь, и снова выступаете против меня, должно показать мне, что вы никогда ничему не научитесь. Что вы никогда не будете видеть во мне ничего, кроме залога, который можно передать тому, кто предложит наибольшую цену. – Я напрягаю плечи. – Было бы ошибкой позволить вам уйти снова, потому что, несмотря на мое милосердие, вы будете ждать новой возможности усложнить мне жизнь. Но я больше не буду вас бояться.

Леандр переплетает свои пальцы с моими, и мое напряжение ослабевает.

– Я изгоняю вас в то подземелье, которое столько лет было тюрьмой моей бабушки, – приказываю я. Моя мать шумно вздыхает. – Там вы будете ждать, пока я о вас не вспомню. И может быть – только может быть! – я проявлю милосердие. Но пока вы не сможете причинить вред ни мне, ни моим людям.

Гилот и четверо его людей выходят вперед, чтобы привести мой приговор в исполнение. Под громкие вопли они стаскивают мою мать с лошади. Она отбивается и с проклятиями выбрасывает несколько ледяных осколков. Раньше ее мерзкие слова попали бы в цель. Я бы забилась куда-нибудь и долго плакала, пока не увидела всех тех ошибок, в которых она меня обвиняла. А в следующий раз я бы прилагала еще больше усилий, чтобы быть такой, какой она хотела меня видеть.

Мой отец слезает с лошади без посторонней помощи и позволяет людям Гилота увести его. Он кидает только короткий взгляд на мою мать. Мне кажется, я замечаю в нем осуждение.

Фрискийские солдаты кланяются мне и моей бабушке. От армии в пять тысяч солдат осталось не так уж много. Остальные заморожены. Скорее всего, они смогут вырваться из своей ледяной тюрьмы, когда мы с бабушкой уйдет отсюда. Мне бы этого хотелось. Их обманули, и они следовали за королевской четой, заинтересованной лишь в собственном благополучии.

«Я буду лучше, – клянусь я себе. – Однажды я стану королевой, которой я и все, кто мне важен, смогут гордиться».