– И сегодня, – произносит она ледяным голосом, – вы понесете ответственность за все содеянное.

Над ее вытянутым пальцем подергивается ледяной осколок – более тонкий и острый, чем те, которыми она обычно сражалась. Этот больше походит… на наконечник стрелы.

Прежде чем я успеваю обдумать эту мысль, Эсмонд вскрикивает и обеими руками хватается за левый глаз, из которого теперь торчит кусок льда. Между его пальцами сочится кровь, и его крики с каждой секундой становятся громче.

Давина наблюдает за ним, но ничем не показывает, что при этом чувствует.

Крики Эсмонда переходят в хныканье, и я с отвращением кривлю рот. Кларис рассказывала мне и Грете, что пришлось пережить Давине. Какую боль причинили ей кандалы и то, когда их снимали.

– Закончи это, – приказывает она мне. – Соверши свою месть.

Я бросаю на нее взгляд, а затем вытаскиваю меч. Я никогда не был хорош в обращении с ним, но этот удар и не должен быть чистым – наоборот.

Это не должно пройти быстро.

– За Юринну, – рычу я, прежде чем пронзить сердце Эсмонда и прекратить его вопли.

В тот момент, когда утихает его последний вздох, Давина падает рядом со мной.

* * *

Убедившись, что захваченные пламенцы взяты под охрану, Бальдвин мчится в Бразанию, чтобы привезти Грету. Подняв Давину на руки, я несу ее обратно к Леандру.

Над поляной висит гнетущая тишина, словно каждый присутствующий задержал дыхание.

Проклятая королева с мрачным лицом стоит на коленях перед моим минхером. Меня тошнит, когда я вижу торчащее из глаза Леандра древко стрелы. В то же место Давина вонзила кусок льда в Эсмонда. Я осторожно опускаю ее. Фульк бросается к нам, чтобы помочь. На его лице застыл настоящий ужас.

– Он?.. – хрипло спрашиваю я.

Проклятая королева хмурится.

– Нет, но… Я не целительница. Не могу сказать, как глубоко зашла стрела, и не осмелюсь ее извлечь. Слишком боюсь навредить ему сильнее. Но… он все еще дышит. – Ее взгляд падает на внучку. – Это единственная причина, почему она не полностью потеряла контроль.

– Мы можем что-нибудь сделать? – спрашиваю я.

– С дороги! – кричит Грета, неуклюже вываливаясь из седла Бальдвина. В несколько шагов она оказывается рядом с Леандром.

Она поджимает губы – нехороший знак, это я понял за все те годы, что помогал ей.