– Я отомстил за нее, – говорю я. – Юринна. Знаю, что уже слишком поздно, но в этот раз… я был там и смог отомстить за нее. Видела ли она это, где бы она ни была? – Я потираю грудь, умеряя тупую боль внутри. – Во всяком случае, мне бы этого хотелось. И я желаю мира ей и всей твоей семье. Им пришлось так долго за тобой приглядывать, потому что ты боролся с чем-то ненастоящим. Они следили, чтобы ты каждый раз возвращался к нам. И они послали нам Давину, я уверен в этом. Теперь… они заслужили какого-никакого мира, не находишь? – Я кладу руку ему на плечо. – Тебе я тоже желаю мира и всего счастья, старый друг. Ты… вы оба так доблестно за него сражались. Вы принесли много жертв. Вы месяцами отрицали свои чувства и жили в страхе. Теперь с этим покончено. Но для этого ты должен проснуться, слышишь?

Я молю всех богов о чуде, но Леандр остается неподвижным. Здоровый глаз закрыт, на месте другого – темная дыра, он лежит в постели, не шевеля ни единой мышцей.

– Мы ждем тебя, – говорю я. – Возвращайся, когда будешь готов. Мы все будем здесь.

Глава 42

Глава 42

Давина

Я безвольно позволяю Кларис помочь мне, сидя в чане, полном воды, в доме Ани. Вокруг меня снуют Аня и маленькая Улара. Мне бы хотелось, чтобы они все оставили меня в покое. Я хочу обратно к Леандру, хочу держать его за руку и ждать, когда он придет в себя.

Он должен прийти в себя.

Я вздрагиваю, когда Кларис выливает мне на голову ведро тепловатой воды, а затем начинает намыливать мне волосы.

Она прищелкивает языком, распутывая колтуны.

– Это придется мыть больше одного раза. Что подумает Леандр, когда проснется, а ты будешь выглядеть как пугало?

Грета одобрительно хмыкает.

– Возможно, он вообще не узнал бы тебя в нынешнем виде и продолжил притворяться спящим из-за того, что у его постели сидит призрак.

Я хмурюсь, но не спорю. Я уже несколько дней не смотрелась в зеркало, так что могу лишь догадываться, насколько все на самом деле плохо. От Фулька я требовала прогонять всех, кто хотел меня увидеть. Мне не нужна была их жалость; мне и так было достаточно плохо.

– Вот! – Улара протягивает мне тарелку с бульоном.

Я отворачиваюсь. Хотя бульон выглядит заманчиво, одна только мысль о еде заставляет желудок выворачиваться. Каждый раз, когда Фульк что-то приносил, меня рвало. А когда засыпала, то просыпалась в холодном поту. Поэтому старалась не спать. Мое горло болит несколько дней и горит огнем. Мне больно даже пить воду.