– Он в порядке, насколько это возможно, – быстро говорит Вальдур, заметив мое волнение. – Но ей пришлось поискать обезболивающее, потому что конь весит больше, чем люди, которых она лечит. И, если бы кто-то разбирался в лошадях, это бы очень помогло. Она все время ворчала, что кости, мышцы и сухожилия выглядят совсем иначе. – Он передергивает плечами. – Мы надеемся, что он поправится, но не думаю, что ты…
– Я знаю, – прерываю я. – Вероятно, я никогда больше не смогу ездить на нем верхом. Но пока он здоров, все в порядке. Леандр все равно хотел использовать его для своего коневодства и подарил его мне только потому, что я сразу с ним поладила.
– Не думаю, что это была единственная причина, – замечает Вальдур. – Иначе он оставил бы его здесь, в Бразании, и не привел бы к тебе во Двор Пламени. Нам пришлось тогда долго с ним разговаривать, прежде чем он, наконец, решился поехать. Я никогда не встречал парня, который так цеплялся бы за клятвы, честь и гордость, как Леандр.
Было бы лучше, если бы он никогда не прекращал. Если бы он все еще был верным рыцарем. Тогда бы он не был так тяжело ранен.
Я виновата, что он отвернулся от всего, что когда-то имело для него значение.
– Но я рад, что он уже не такой яростный и жесткий, как раньше, – признается Вальдур. – Он стал… чужим для всех нас. За последние несколько месяцев мы вернули нашего минхера. – Он сжимает мою руку. – И за это чудо мы обязаны тебе.
В горле встает ком. Я хочу возразить, но когда открываю рот, из него выходит только рыдание.
* * *
Когда мы заходим в хижину Греты, мой взгляд сразу устремляется к кровати, на которой лежит Леандр. Я тут же оставляю Вальдура и спешу к нему. Я падаю на колени около кровати и хватаю его за руку, кажущуюся мне необычайно холодной.
Вальдур пододвигает мне стул и ждет, пока я сяду на него.
– Пойду посмотрю, не нужен ли я где-нибудь еще. Если в его состоянии что-то изменится, отправь Фулька к Грете, хорошо?
Я слабо киваю, не отрывая взгляда от лица Леандра. Вальдур тихо закрывает за собой дверь. Остается только Фульк, но он не говорит ни слова.
Кто-то, наверняка Грета, смыл кровь с лица Леандра и надел на него свежую рубашку. Я почти могла бы поверить, что он просто спит, если бы не темная дыра на месте его левой глазницы, которую теперь прикрывает выпуклый рубец.
Я не сдерживаю слез. Горячие, почти жгучие, они прокладывают дорожки по моим щекам. Падают крупные снежинки, как всегда, когда я плачу. Я поспешила закрыть его рану, но…
Не могу вернуть ему его глаз.
Я всхлипываю, осознав – теперь по-настоящему