– Ты должна что-нибудь съесть, – решительно говорит Грета.
– Я не могу, – хрипло отзываюсь я.
– Не заставляй меня вливать в тебя бульон насильно, – злобно произносит целительница. – Ты знаешь, что я это сделаю, но нам обеим будет приятней, если ты сама возьмешь ложку и поешь.
Я хмурюсь.
– Меня все равно вырвет. Я ничего в себе удержать не могу.
Грета, ворча, кивает.
– Так бывает в первые месяцы. Это один из самых неприятных сопутствующих эффектов, но он пройдет, поверь мне. А теперь ешь!
Я медленно поворачиваю голову к ней. Сердце пропускает удар, когда в моей голове формируется мысль. Мысль, настолько непостижимая и сбивающая с толку, что не может быть правдой.
– Сопутствующий… эффект? – переспрашиваю я.
– Тебе надо лучше следить за собой, – говорит Грета на удивление нежно. – В конце концов, ты несешь ответственность еще за кое-кого.
Мои руки соскальзывают в воду и ложатся на живот.
– Но этого… Этого не может быть…
– Прошло несколько недель с тех пор, как ты посылала ко мне Фулька за новым зельем, – бурчит Грета. – Недель, в течение которых тебе причинили много горя. – Она указывает на мой живот с улыбкой. – В тебе растет боец, который будет таким же сильным, как и его родители. Но пока он зависит от тебя.
– Откуда?..
Грета вздыхает.
– Девочка, я принимаю роды уже добрых пятьдесят лет. Я узнаю беременную, когда вижу ее.
Сердце колотится где-то в шее, когда я медленно поворачиваюсь к сияющей от радости Уларе и беру у нее тарелку, которую она протягивает мне. Я судорожно подавляю рвотные позывы и глоток за глотком прихлебываю бульон.
* * *
Я едва замечаю, как Кларис и Аня вытирают меня, помогают надеть чистую просторную одежду и расчесывают волосы. Я пытаюсь осознать, что мне сказала Грета.