– Не делай этого! – требовательно крикнул Лунас, и тут же получил от Гитера магический удар. Запутавшись в вязкой глине, шамадорец не сумел применить дар. Теперь ничто не могло помешать Эльвии встретиться с судьбой.

«Жертва ради сестры? – подумала Эль. – Стоит ли это того? Конечно», – без раздумий ответила она себе. Но не потому, что Айси – ее сестра, а потому как она стала ей настоящей подругой. Подругой, бесстрашно бросившейся в проклятое измерение, лишь бы спасти ее. Несмотря ни на что, после всех предательств и разочарований, у Эльвии еще осталась вера в существование добрых, искренних и верных людей. Настоящая семья – она ведь проверяется не кровными узами, а готовностью жертвовать всем ради тех, кто тебе дорог. Айси, безусловно, стала для нее настоящей семьей. Эль прекрасно понимала, что именно она втянула Айси во всю эту историю, и просто не могла позволить ей погибнуть.

Эль схватила валяющийся на полу стальной кинжал и вдруг вспомнила, где еще его видела – он был изображен на одной из улик, найденных Айси в пожаре. Именно им когда-то давно ранили Ярен и заразили могильным вирусом. «Какая злая ирония», – подумала Эль и уверенно порезала себе руку волнообразным лезвием.

– Тебе нужна темпурусная кровь! – с вызовом крикнула она Ярен. – Так подавись же ею.

Гитер убрал ледяной купол. Бестия отреагировала на свежую кровь и рванула к Эль, оттолкнув в сторону Айси, которую успел подхватить Нейран. Она была еще в сознании.

Эль заорала от невыносимой боли, словно ей в руку вонзились ржавые гвозди – Ярен безжалостно впилась острыми зубами в порез. У нее оказалось не два вампирских клыка, а несколько десятков, крупных и остро заточенных, как у пираньи.

Голоса и движение вокруг смешались в грязное месиво, Эль перестала различать слова и лица, только образовавшийся глиняный купол вокруг них. Кожа Ярен полностью восстановилась. На ее голове стали отрастать новые медно-рыжие волосы, а залитые кровью глаза – приобретать естественный изумрудный оттенок.

«Это тот самый момент, – решила Эль. – Секунда промедления, и будет поздно».

Она собралась с последними силами, покрыла лезвие кинжала с одной стороны Темпурусом льда из жеоды Леоры, и пламенем – с другой, и вонзила его в сердце бессмертной бестии. Ярен дернулась в сторону, ее тело начало стремительно разлагаться. Круг замкнулся: кинжал, которым когда-то отравили королеву «Лис», наконец, освободил ее.

Эль выронила его и, отшатнувшись от Ярен, осела на пол. В глазах бестии, еще недавно полных ярости, мелькнула благодарность. По крайней мере, так показалось Эль. Хотя она уже плохо соображала. Мир ходил ходуном, а ноги и руки больше не слушались, словно парализованные. Ярен заметалась в глиняном куполе, обращаясь в скелет, а затем и вовсе осыпалась, словно сгоревшая в пепел бумага. Стены магического барьера вокруг них исчезли, и Эль поняла, что все закончилось. Она справилась с Величайшим в истории магического мира Злом.