Эль с безнадежностью осознала, что все произошедшее между ней и Лунасом – лишь пагубное действие миласинита. Лунас, как и признался сейчас, сделал все, чтобы она не уничтожила Ярен. Для этого потребовалась очередная ложь. Удручающие выводы разбили последнюю надежду Эль на благоприятный исход событий. Однако, когда Гитер заставил глиняного монстра рассыпаться на бирюзовые ошметки и приказал Мерике и Амару отозвать дар и убрать алхимический щит, последние крохи страха и обиды растворились в океане ее гнева. Злость клокотала в ней, требуя мести. Темпурус охватил все тело, даже волосы Эль стали похожи на танцующее на ветру пламя. Она вспомнила урок Нейрана о том, что колдовать следует целенаправленно через ладони, а не всем телом, ради усиления мощи атаки. Однако руки Эльвии сковывали солнечные перчатки, поэтому она призвала на помощь весь дар, руководствуясь интуицией.

– Я не собираюсь сегодня умирать от дурацкого кинжала! – она раскалила лезвие в руках Лунаса, которое соприкасалось с ее кожей. Он зашипел из-за неожиданного ожога и выронил кинжал, а следом мощная огненная вспышка, раскрывшаяся позади Эль, точно парашют, отбросила его назад.

– Отлично, дорогая, – заметно смягчился Гитер, явно довольный ее поведением. – Теперь ты поняла, что я был прав…

Эльвия, сжимая кулаки, тяжело дышала. Глаза ей застилала пелена огненной ярости.

– И глупой жертвой Ярен я тоже не буду! Мы с друзьями возьмем корабль и улетим. Сейчас же! С меня хватит! Ваши с Орденом проблемы нас не касаются. Разбирайтесь сами. Мы возвращаемся на Землю!

Эль обернулась к Айси, будто ища одобрения сестры, и, увидев кивок, начала успокаиваться. Еще никогда в жизни Эль не была так уверена в своем решении и довольна тем, что приняла его без оглядки на кого-либо. Она почувствовала, как гнев растворяется, будто сахар, брошенный в горячий чай, однако пресным как раньше, тот уже не останется. Так и сама Эль понимала, что в ней что-то изменилось.

Но вместе с яростью ее начали покидать и силы. Мышцы обмякли. Волосы уже не полыхали, и Темпурус погас в ее венах. Только теперь Эль почувствовала ужасное жжение, будто она заживо горела в адском пламени. Боль от магического истощения продиралась в легкие, затрудняла дыхание, разъедала шею, точно кислота, и даже беспощадно царапнула ее лицо. Эль осторожно коснулась пальцами щеки.

«Если верить Леоре, и это действительно следствие могильного вируса, – подумала она, – мне срочно нужно в Лаун за лекарством. Надеюсь, Лиар удалось…»

Мысль Эльвии оборвалась – справа раздался сумасшедший визг, словно свинью резали живьем. Обернувшись, она увидела Амара, а рядом – красно-рыжий всполох пламени. Когда молниеносно мелькающий огонек остановился, стало ясно, что в шею алхимика впилась Ярен, а пламенную иллюзию создавали ее пышные волосы.