Ее отвлек указавший наверх солдат из группы захвата. Нарина последовала за ним по лестнице, до которой не дотягивались пальцы дневного света. Здесь дворцовая мгла заглушала появляющиеся в ее сознании молитвы. И чтобы успокоиться, Нарина с методичной настойчивостью теребила свой янтарный браслет. Она боялась того, что может увидеть наверху. Того, кого может увидеть наверху. Но ноги несли ее вперед, и вход в просторную спальню приближался.

Она увидела его, и сердце ударило невпопад.

– Здравствуй, Рина, – его голос ничуть не изменился за эти годы. – Долго же мы не виделись.

– И не увидимся больше, – резко оборвала Нарина, чувствуя мороз по коже. – Уведите его, – обратилась она к солдатам Ордена. – И проследите, чтобы не сбежал. Режим крайней опасности.

Солдаты, державшие Гитера Домитора, силой потащили его к выходу. Проходя мимо нее, он усмехнулся:

– Рад знать, что ты до сих пор считаешь меня способным на побег.

– Это единственное, в чем ты был хорош, – процедила она и заставила себя не провожать его взглядом. Слишком много чести этому ублюдку.

Только когда солдаты вывели Гитера, Нарина смогла как следует оглядеться и с раздирающим изумлением заметила сидящую к ней спиной Айсин. Она подогнула под себя ноги и скрючилась на полу, словно получила смертельную рану в живот и теперь придерживала внутренности.

Пока Нарина обходила студентку и опускалась рядом с ней на корточки, ее охватила тревога, а от вида ран дрогнуло материнское сердце. Нарина ласково взяла ее за руки, чтобы передать внутреннюю уверенность и поделиться спокойствием. Утешить, в конце концов. Не каждый день девочке с Теллеи удается остановить Гитера Домитора.

Нарина ощутила на пальцах что-то липкое. Она отняла свои ладони от рук Айсин и опустила взгляд. Кровь темная, словно чернила, оказалась на руках Нарины. Пророчество Гвиветты наполнило ее память осколками стекла. Она почувствовала, как дрожит, и поспешила отвлечься от ужасающих мыслей. Торопливо подняла глаза и поймала взгляд Айсин. Она выглядела отвратительно, побитая и подранная, словно кусок мяса – двумя животными, но хуже всего были ее безжизненные глаза.

– Что случилось, аронита Фарфала?

Айси рассмеялась, и от этого смеха у Нарины в жилах застыла кровь. Так смеются люди под пытками, когда страдания уже не выразить никакими воплями и криками.

– Это не моя фамилия, просто маскарад. Как и вся моя жизнь, – она снова усмехнулась, а затем ее взгляд вновь погас.

– Хорошо, – Нарина не смогла искоренить охватившую ее жуть, поэтому отмахнулась от нее и упрямо спросила: – Айсин, что здесь случилось? Чья это кровь? Твоя?