Гуру улыбался рассеянно-дружелюбно, глядя в пространство меж ними, махнув рукой на пол перед собой, куда Ринчен уже заботливо подложил подушки.

– Делаем поклоны. – Прошипел Аймшиг сквозь зубы.

Пытаясь не сшибить предметы вокруг, они кое-как поклонились, и наконец усевшись, Харша как-то стыдливо начала расправлять юбку, будто оттягивая время, даже вампир кинул взгляд в ее сторону, удивленный поведением. Она молчала, странно-неловко косясь то и дело на сидящего у ножек низкой кровати Ринчена. Гуру улыбался дружелюбно.

– Говорите, что у вас. С чем пожаловали? – Спросил он и Ринчен перевел.

– Мы прибыли издалека. – Начала было Харша.

– Очень издалека! – Аймшиг сильно махнул рукой вдаль, будто пытаясь общаться с глухонемым.

– И у нас очень важная просьба.

– Весьма и весьма важная! – Добавлял комично Аймшиг на старом наречии.

– Что за просьба? – Заинтересовался мастер.

Харша замолчала. Этот проклятый языковой барьер. Если она все расскажет, то будет очень странно. Скорее всего их выгонят и больше никогда сюда не пустят.

– Это просьба о помощи. Я знаю, что вы высокий лама, что вы много всего знаете. У вас много знаний. – Она кашлянула в кулак. Боже, как же плохо она знала английский. Сюда бы Марианну.

– А я пришла издалека. Наш народ сейчас в большой беде. У нас много проблем. Война, ненависть в сердцах родственников и друзей. Алчность в умах моего народа. Они постоянно жаждут золота и власти. Все больше и больше. И им никогда не хватает. Когда-то у нас были древние знания, но теперь все утеряно, и мы пребываем в упадке. – Харша ждала, когда монах переведет. Казалось, он справляется неплохо. – Поэтому я пришла просить вас, от лица всего нашего народа, посетить наш край и даровать нам священное знание. Восстановить гармонию и справедливость в нашем мире.

Она облегченно выдохнула. Ринчен бросил взволнованный быстрый взгляд, но тут же справился с собой и с щенячьим блеском в глазах перевел это все сидящему на кровати.

– Я правильно понимаю, вы простите Учителя даровать Дхарму вашему народу? Вы ведь это имеете в виду под «знанием». Простите за вопрос. – Ринчен снова покраснел, едва уколовшись об обжигающие черные угли раскосых глаз незнакомки. Она вперилась в него, просверливая до основания, не отпуская с крючка гипнотически застывшим взором, так что послушник почувствовал себя мышью перед смертью, представшей в виде змеи. По спине пробежал холодок. Когда она отпустила его, спасаясь бегством, его глаза обратились в надежде к ее спутнику, но встретили там могильный холод и полное равнодушие. Ринчен обомлел. Никогда прежде он не встречал таких людей. Они напугали его. Живя в столь отрадном, пропитанном святостью месте, он и забыл, что такое страх, забыл, что бывают плохие люди и зло. Ежедневно читая молитвы о благе существ, он представлял их всех заблудшими беспомощными душами, глупыми, немного жадноватыми, но все же добрыми, такими как те кочевники, часто заходящие в храм. Их глаза были часто растерянными, пугливыми, но все же такими теплыми, радушными. Бывало, он посещал их дома, чтобы помогать старшим монахам проводить там ритуалы, и потом их кормили, смеялись, подвозили на старом мотоцикле или низкорослой лошадке. Пару раз он даже бывал в крупных городах, где шумная жизнь бурлила, пенилась подобно потоку. И там были занятые своими делами люди, раздраженные, невнимательные, но когда улыбался им, то всегда улыбались в ответ, но теперь… Все равно что смотреть в бездонный пустой колодец. Высушенный, заброшенный. Такие глаза были у гостя в дорогих украшениях из бирюзы и коралла.