– Я праздную. С каких пор это запрещено? Исполнил свой долг и теперь свободен. Знал бы этот заносчивый нильдар, что не только он был связан своим обещанием, то относился бы ко мне с большим пониманием.

– Ты тоже бросаешь меня? – Она смотрела с тревогой. Заходящее солнце просачивалось сквозь шторы, заполняя золотом комнату.

– Я буду приходить к тебе в гости. – Не слишком обнадеживающе прошептал сквозь зубы сидящий в кресле вампир. Приподняв кубок на уровень глаз, рассматривал его содержимое. Массивный, из золота со вставками крупных камней, один из немногих предметов, бывших в его собственности.

– Как же так… – Харша бледнела, серела, уменьшалась. Не выдержав эмоций уже не могла контролировать себя, приняла свой обычный облик. Скрутив хвост в кресло, уселась с ним рядом.

– А вот так, принцесса. Мы достигли цели и теперь каждый сам за себя. – Он залпом допил бражку, стряхнув капли на пол. – Удачи! – Пройдя размашисто, открыл дверь на балкончик, взгромоздясь одним прыжком на перила, обернулся лицом к позеленевшей от нервов нагини с тусклыми запавшими глазами, помахал на прощанье рукой и с мерзкой ухмылкой упал назад, в неизвестность. Тут же его не стало.

«Надеюсь, не видел никто» – Харша скользила запирать дверь балкона.

***

После его ухода, стало еще тоскливей. Она бродила по улицам, люди глазели. Приходилось принимать облик местных или уходить в горы, куда осенний ветер вечерами заносил бушующий холод. Часами сидела в пожухлой отцветшей траве, обращенная взглядом в далекую даль и все вспоминала. Тучи катились навстречу, огромные пухлые шапки, небо за ними серело. Дождь собирался. Где-то вдали пасли скот, по видимой за несколько километров дороге проезжали редкие машины с прицепами. Было тихо, пустынно. Пусто снаружи и пусто внутри. Эта природа как бы несла с собой застывшую вечность. И казалось, что прежней жизни никогда не существовало. Она сидела на крупном камне, поросшем лишайником, вокруг поднимался низкий колючий кустарник, пролетали пчелы и мошки. Ей не было дела. Все одно. Он отказал ей лишь потому, что была слишком настойчива, груба, нужно было мягче просить. Мягкости ей всегда не хватало. Провела рукой по мшистому камню. Там под сводом каменного неба вся земля сплошь и рядом была покрыта таким. Нежный серебряный мох, самоцветы, журчание подземных источников, запах лунного лотоса. Неуловимый, пьянящий. Она оторвала листочек ближайшей травы, растерла в ладонях, вдохнула. Запах не тот. Слишком пряный, бодрящий, слишком насыщенный жизнью. Кого я стесняюсь. Здесь нет никого, можно и так посидеть, приняв свой облик. Обратившись, долго смотрела она на браслеты, массивные, тяжестью обрекающие. Тело ниже пупка покрыто питоновыми пятнами, может слиться с местностью как камуфляж. Гладкое, холодное, гибкое. Подняв кончик хвоста, подхватила руками серьгу-погремушку с раннего детства, пронзающую тело. Ведь настоящей принцессе нужно скользить так плавно, держа кончик хвоста на весу, лишь бы не брякнул ни один колокольчик. Надо бы снять это уже наконец. Распилить на кусочки и все распродать. Жить здесь до конца своих дней, никогда не встречая сородичей. Жить в человеческом теле. Она бессильно опустила хвост, брякнув об землю. Застыла в раздумьях.