Очнулась она уже в темноте. Моргая по сторонам, силилась вспомнить, где находится. Вокруг лишь бескрайняя горная пустошь, мимо проходит дорога. Как долго она сидела и мог ли кто-то заметить? Те мысли, что раньше сулили полный тревоги вечер, и даже не один, теперь хоть и присутствовали, но сильно не беспокоили. Этот невидимый великан будто остался с нею вместе со своим невозмутимым покоем. Чтобы побыстрее добраться, она не стала принимать человеческий облик и быстро доползла змеей почти к деревне, отмечая про себя забытое удовольствие прикасаться всем телом к земле, камням, ощущать выверенные плавные движения, держа на весу кончик хвоста, по-царски неся золотую погремушку. На подходе к домам, стали лаять собаки, пришлось стать человеком и бесшумно крадясь по переулкам, она приблизилась к своей лачуге.

Целый день меня не было. Сегодня у Джолмы, наверное, истерика случилась. В хозяйских окнах горел огонь и ощутив незнакомый импульс в груди, она подкралась к желтым бликам, разносящимся вокруг стекол. Шторы распахнуты. Хозяин как обычно смотрит телевизор на маленьком постоянно мелькающем пузатом мониторе, хозяйка моет посуду. Столько времени она прожила у них, но даже ни разу не зашла в главный дом, с того самого момента, как лама Чова определил ее жизнь в хлеву. Бедность, захламленность разномастной посудой, тряпками и тряпочками, календари на шкафчиках, искусственные цветы, одинокая лампа холодным белым светом, обдающая помещение, делая его каким-то разрозненным, чужим, на полу коробки и тюки с продуктами, зеркало в пластиковой раме. Харша смотрела на двух пожилых и уже почти чуждых друг другу людей по обыкновению занимающихся каждый своим делом, что ей вдруг стало жаль их. Нет, не из-за бедности, а из-за совместного одиночества. Почему они, довольно богатые по местным меркам, живут одни, ограничивая себя во всем? Тут женщина что-то сказала. Окна плохо пропускали звуки голоса, да и ещё Харша плохо понимала тибетский. Мужчина молчал, но со спины было видно, как он не желает этого разговора. Женщина начала зудеть. Жалующимся тоном она все ныла и стонала, не в силах остановиться. Мужчина игнорировал. Но это не мешало ей начать самой по себе накручивать градус монолога. Вскоре она уже кричала на него, требуя действий и Харша поняла, что ссора из-за нее. Хозяйка требовала вышвырнуть Харшу за шкирку, как только она появится на пороге. Закаменевший хозяин сидел в кресле и даже принцессе стало очевидно, что до добра такие разговоры не доведут. Но неподвижность мужа, будто бы заставляла женщину все больше убеждаться в собственной правоте. В конце концов она пихнула его рукой в плечо обозвав тряпкой. Он вскочил и коршуном уставился на нее. Но это не остудило пыл хозяйки.