Они вырулили на полянку. Еще не тронутую, зеленую, усыпанную меленькими цветочками, заячьей капустой и папоротником. Довольно топкую из-за подземных ключей.

— ОСТОРОЖНО! — крикнул штурман Федя.

«Капитан» Финк среагировал молниеносно, вильнул, и Владю Селижарова не стукнуло бампером УАЗика. В трясину машина не угодила тоже благодаря чудесным чухонским рефлексам.

— Ты что?! — «Майор Том», сдав назад, вытаращился на мажора. — Ебанулся? Сигай в тачку!

Влади облизнул пересохшие губы.

— Неее…

Он выбросил вперёд руки, подпрыгнул, принялся вихляться. Он не колотился в припадке, он танцевал! Багровые лохмотья одежки развивались бахромой.

«Причудливый экземпляр», — подумал Федя.

— Это я, папа. — Пациент № 1 уставился на Евгения Петровича. — Я поджег лес. Мужской поступок? Волевой? — В нем клокотали хохот и рыдания. — Я же… я же не ты! Я плакал на «Хатико»! И на полку добра в магазине всегда вкусненькое клал. Мой зефир в шоколаде брали не пенсы — тетки в меховых шапках. Я их ненавижу! Сук! Конченных!

Он перешел на визг.

— Ты — говно, папа! Внутри и снаружи! Кровавое говно! — Пауза. — Мамочка! Мамулечка!

На роль матери юноша назначил Федора. Осведомленный о некоторой феминности своего образа, Теодор лишь кивнул. Мол, слушаю, сынок.

— Ты налево загуляла! Меня на хуй променяла! Ты же понимала, что отец тебя убьёт?! Он и убил! Почему вы родили меня? НЕЛЬЗЯ без любви детей зачинать! Все, что без любви, уродливо и убого, злобно и криво. Как я.

Он ударил кулаком по капоту УАЗика.

— Любовь, доктор. — Теперь Селижаров обращался непосредственно к Феденьке. — Я только раз за двадцать три сраных года счастьица хапнул. С ней.

— Я не трогал её, — сказал мистер Тризны, не совравши. — Дуняша…

— Дуняша, — эхом прошептал Влади. — Какое имя… пуховое.

— Твой батя и Недуйветер над ней поглумились. — Финк вздохнул. — Владимир Мстиславович, директор лесопилки, велел им тело утопить. В ментовку стучать, похоже, струсил, воровал сильно. Волгину, пацану совсем, запретил распространяться.

— После гибели Дуняша-вырла много хорошего сделала. — Федя говорил с профессионально дружеской интонацией.

— Дохрена! — воскликнул Яло-Пекка. — Статистику нам по половым преступлениям улучшила. Педофилов извела!