После непродолжительных размышлений я пришёл к выводу, что моя продолжающаяся до сих пор жизнь – определённый знак доверия. Я даже представил себе, как полковнику говорят по телефону «Грохни его», а он «Нет, не стоит спешить, я за него ручаюсь». Надеюсь, такого разговора не было, однако моя судьба и судьба моей матери, ради которой я столь подло предал повинную во многих известных и неизвестных мне грехах девушку, зависела от воли полковника, это точно. Я должен был заручиться полным его пониманием. И чем скорее, тем лучше.

Ночь я провёл уже в своей генуэзской квартире у тёти Элены, а наутро, как ни в чём не бывало, заявился в офис, на разговор. При этом я так и не решил, давать полковнику понять, что я знаю про убийство Кристи, или претвориться дурачком. Последнее могло не получиться. Поэтому я готовился действовать по обстоятельствам, послушать, что он скажет сам, и тогда уже реагировать. Однако полковник оказался в отъезде. По словам встретившей меня Лучианы, он уехал ещё накануне и обещал вернуться до конца недели. Не зная, радоваться мне или огорчаться, я зашёл пообщаться к Вико. Тот был приветлив и довольно разговорчив, однако ни словом про мою удачную операцию не обмолвился. Похоже, он даже про неё не слышал. Это не могло не настораживать: значит, полковник и вправду настолько опасался утечки информации, что к числу «лишних ушей» отнёс даже своего шефа по безопасности. Разумеется, я тоже промолчал. Наш разговор с Вико, кстати, оказался для меня не такой уж и потерей времени, поскольку на мой вопрос про местоположение полковника, он – не без гордости за свою осведомлённость – заявил, что сам провожал того давеча к частному самолёту, бравшему курс на Бухарест. Бухарест? Бухарест, столицу Румынии. Собственно, действительно, странного в этом ничего не было, поскольку многие наши грузы шли именно оттуда. Я даже знал, какие именно, сколько этим грузам лет и во что они обычно одеты. Но понимающе промолчал. Ураган крепчал, а зонтик был уже весь измят и местами безнадёжно порван.

Новый сюрприз ожидал меня вечером того же дня, когда я, устав от безделья, сидел дома, уставившись в телевизор, и пил противно-тепловатое пиво, а дочитывавшая очередные скучные новости дикторша, не меняя интонации, сообщила о трагической смерти в здании министерства транспорта: сотрудник патентного бюро Марино Капелли, шестидесяти пяти лет отроду, сегодня днём выпал из окна собственного кабинета и с многочисленными переломами был доставлен в одну из центральных больниц Рима, где и умер двумя часами позже, не приходя в сознание. Министерство выразило соболезнования родным и близким покойного. Полиция расследует обстоятельство гибели. Пока следствие склоняется к версии самоубийства на почве хронической депрессии.