Моя сомнительная миссия была закончена. Теперь я мог распоряжаться своим временем по собственному усмотрению, недолго, однако завтрашний день представлялся мне свободным. Полковник, надо отдать ему должное, никогда не донимал меня необходимостью регулярно заявляться в офис, тем более после удачной операции.

Было уже поздно, когда я подкатил к дому. Переночевав, но не завтракая, я спозаранку заявился в ресторан к матери. Она пребывала в хорошем настроении, усадила меня к столу, а потом повела смотреть то, что мне прислали по электронной почте.

Письмо было написано на довольно странном варианте английского, когда слова все вроде бы понятны, однако неопределённый их порядок не всегда позволяет ухватить мысль. Так криво по-английски говорили разве что сами итальянцы. Люси предположила, что это перевод на английский с другого языка, выполненный явно не англичанином или американцем. Копии его у меня не осталось, а суть сводилась к следующему: Дилан Кроули, владелец туристической фирмы на острове Фрисландия два дня назад как умер, оставив после себя наследство в виде некоторой суммы денег и прав на саму фирму. В завещании он назвал меня своим наследником, однако поставил условие, чтобы я приехал и вступил в права не позднее, чем через год. Если это условие выполнено с моей стороны не будет, фирма автоматически перейдёт к его другу и помощнику – Тимоти Рувидо, а я смогу рассчитывать разве что на денежную компенсацию. Странность послания дополняли его подписанты – некий Совет старейшин.

– Они там что, друиды какие-то? – поинтересовался я у матери, наблюдавшей за моей реакцией.

– В любом случае, люди они честные, – наставительно заметила она. – И, по-моему, тебе следовало бы уважить волю брата твоего отца и слетать туда, чтобы самостоятельно во всём разобраться.

– Зачем?

– Как это «зачем»? Тебя может не интересовать туризм, но не станешь же ты отказываться от денег.

– Насколько я понял, если я откажусь от фирмы, именно деньгами они мне этот отказ и возместят.

– Вероятно. Однако для этого нужно там, по крайней мере, оказаться. Надо ехать. И не слишком при этом затягивать. Тебя твоя работа отпустит?

– Думаю, да. Переговорю.

– Уж пожалуйста. Кто знает, может быть, там окажется гораздо лучше, чем здесь.

Я искренне удивился.

– Послушай, ты меня как будто отсюда выпихиваешь! Если тебе надоело меня видеть, так и скажи.

– Не говори глупости. Я твоя мать и хочу, чтобы тебе было только лучше. И я вижу, что последнее время ты тут мытарем ходишь – ни любви, ни семьи, ни детей…

– Откуда ты можешь что-то видеть!