Если у вас ещё есть малейшие сомнения в том, плоская Земля или шарообразная, слетайте в Исландию. От «Кеблавика» до Рейкьявика вас не покидает ощущение, что вы едите по чистому столу или по футбольному полю. Справа и слева от узенького шоссе – безбрежные поля слегка вскопанной и ничем не засеянной почвы. У самого горизонта – нечто вроде гор, но до них не добраться. Иногда попадаются одноэтажные и двухэтажные сарайчики, похожие на гаражи. Когда сарайчиков становится чуть больше, оказывается, что такси уже едет по столице, то есть, самому густонаселённому посёлку на острове. По-прежнему ни деревца. Сплошной ровный газон. Одним словом, я думал, что до Тимоти виски не доживёт – я сам выпью его с горя, от осознания несбывшейся мечты об интересной работе вдали от Италии. Потому что если такая Исландия, которая значится на всех картах, то какой должна быть Фрисландия, которая встречается там не всегда?
Поздние сумерки позволили мне не только заселиться во вполне сносную, хотя и чудовищно дорогую по итальянским меркам гостиницу, но и погулять по городку. Если у нас в Италии в это время года ночь наступала около восьми, то здесь ещё в девять вечера можно было при желании читать газету. Или рассмотреть из окна номера надписи на непонятном языке в порту. Порт Рейкьявика остался у меня в памяти большой бетонной площадкой. Собственно, в этом городе всё было из отштукатуренного бетона. И целых двух цветов на выбор: белого или серого. Тем наряднее и веселее смотрелись красные крыши. Я слышал от друзей, что в северные белые ночи очень трудно заснуть. Видимо, тому должна способствовать ещё и насыщенная ночная жизнь, поскольку в Рейкьявике я лёг спать в прямом смысле слова засветло и проснулся с довольно большим запасом по времени, который позволил мне почувствовать себя вчерашним крутым начальником, который никуда не спешит, обстоятельно завтракает и вразвалочку отправляется следом за редкими автомобилями и грузовиками искать надлежащий корабль.
Моя «развалочка» закончилась с первом же порывом морского ветра. Накануне, видимо, было редкое затишье, но с утра погода нормализовалась, то есть поднялся не просто свежий бриз, а начался настоящий промозглый ветродуй. Хорош бы я был, если бы не послушался совета Ромины и не вышел бы на улицу в километре от корабля за час до назначенного отправления…
Определив нужный мне причал, я стал ориентироваться на белеющий вдали бок довольно презентабельного круизного лайнера, хотя и отдавал себе отчёт в том, что моим кораблём он ну никак быть не может. Я думал, что хорошо представляю себе, каким бывает судно, называемое «грузопассажирским». Любое. Все корабли перевозят и людей, и грузы. Главное, чтобы на нём умещалось более двенадцати человек-пассажиров. Однако я не думал, что это стоит понимать настолько уж буквально. Потому что когда я увидел утлое судёнышко, на которое у меня в кармане лежал заказанный в далёкой Италии билет, мне стало сначала смешно, а потом слегка не по себе: на носу и на корме – по мачте с кранами, которые, как я узнал позже, называются грузовыми стрелами; в центре палубы – трёхэтажная железная надстройка, которую венчала самая настоящая паровая труба; внутри этой надстройки как раз и находились помещения, предназначенные для нас, несчастных пассажиров; свободное пространство на палубе было уже заставлено обшарпанными контейнерами, которые когда-то имели свой цвет, а теперь полиняли и сдавались на милость ржавчине.