– Македонского?

– Именно. Я тут как-то на досуге задумался, откуда мы знаем все мельчайшие подробности про его жизнь – как звали его коня, кому и что он говорил, как выглядел, где и как себя повёл, о чём в тот или иной момент подумал, когда завоёвывал полмира, кто был возле него, когда он умирал, и многое другое – и выяснил любопытную вещь: он стал известен благодаря популярности чуть ли не первого рыцарского романа, который так и назывался «Роман об Александре» и был переложением, как считается, греческого романа «История Александра Великого», который даже официальная наука относит к разряду псевдоисторических.

– А современники что, про него не писали?

– Ну, современники, кажется, нет, а вот лет через триста пятьдесят после Александра жил, говорят, такой историк по имени Диодор Сицилийский, так он аж сорок томов на историческую тему настрочил. Есть только три маленьких нюанса. Этого Диодора официальная история называет не только древнегреческим историком, но и мифографом, то есть, если по-простому, то мифотвоцем и выдумщиком. Во-вторых, от трудов Диодора, разумеется, до нас почти ничего не дошло. И, наконец, в-третьих, Европа впервые узнала о существовании Диодора в середине шестнадцатого века, когда его произведения, причём не в переводе, а зачем-то на оригинальном, древнегреческом, были напечатаны не где-нибудь, а в Швейцарии.

– Последнее не очень понял.

– Ты себе Швейцарию представляешь?

– Нет.

– Это маленькая страна в центре Европы, известная своим нейтралитетом во всех войнах. При этом именно швейцарская армия стоит почему-то на страже Ватикана. Про Ватикан, если не в курсе, я тебе как-нибудь отдельно расскажу, но вообще-то это центр всех болезней, самая опасная из которых – ложь. Так вот, в этой самой Швейцарии ни с того ни с сего печатают произведения какого-то древнего грека через почти две тысячи лет после его смерти, и при этом печатают не перевод какой-то рукописи, которую можно было бы показать, а печатают как бы оригинал, однако после вопроса «А рукопись-то где?» царит полное молчание. И это лишь один из безчисленного множества примеров, когда оригинал рождался из ниоткуда, но его появление точно совпадает с началом книгопечатания. Сами греки печатать в шестнадцатом веке не умели, поэтому подсуетились швейцарцы, которых радостные историки того времени ни о чём спрашивать не стали, потому что уже стояли в очередь к печатному станку со своими собственными «оригиналами» той истории, которую мы знаем сегодня со слов тех, кто читал тех, кто читал эти, мягко говоря, рыцарские романы и мифы. Сегодня это называется жанром фэнтези, но приносит гораздо меньше дивидендов и славы, чем на заре так называемой «науки истории».