Тут я не удержался и спросил, как же они различают действия, которые ещё только находятся в процессе совершения, и те, что уже закончились. Оказалось, что никаких «продолженных» времён у них нет: что я еду на телеге сейчас, что каждый день – использоваться будет одна и та же форма «фар», соответствующая английскому go. Но вот разница между «ехал» и «приехал» для них тоже оказалась настолько существенной, что они придумали для её подчёркивания целых две приставки – «бе-» и «ге-». Разница, как я понял, в том, что с глаголами движения, они используют приставку «бе-», отчего выражение типа «я уже приехал» будет выглядеть как «их бефару», а если речь идёт о глаголах собственно действия, например, «я сделал» или «я сказал», то получится «их гугору» и «их гесегу» соответственно.

Исключением из общего правила оказался, как водится, глагол «быть», который, похоже, во всех языках выступает как самый сложный для запоминания благодаря количеству форм. Даже в английском их у него не то шесть, не то семь, а уж в итальянском – больше тридцати. К счастью, фрисландскому до итальянского в этом было далеко, однако если «я есть» переводилось «их а», то «мы есть» – уже «ви эсме». Я спросил, как обстоят дела с прошедшим и будущим. Тим сказал, что «я был» нужно произносить «их ба», а те же «ви эсме» становятся «ви бэсме». В случае «я буду» и «мы будем», наоборот, добавляется звук в конец, и этим звуком выступает «т»: «их ат» и «ви эсмет». Непросто, однако повеселее, чем наши итальянские sono и siamo, ero и eravamo, saro и sara в тех же случаях.

Одним словом, разговор о предстоящим мне языке оставил смешанные ощущения. Вроде, логика есть, знакомые слова тоже есть, но придётся явно приложить усилия, чтобы его рано или поздно освоить, чего я никогда прежде не делал, поскольку и итальянский, и английский были моими родными и я ни тот, ни другой толком не учил, кроме как ради оценок в школе. Тим мои высказанные вслух сомнения рассеивать никак не стал. Я тогда отчётливо ощутил, что при всей своей приветливости и желании помочь он не станет переживать, если я в один прекрасный день соберу свои манатки и отчалю обратно на родину. Которая, кстати, на этом языке называлась вовсе не Италия, а Этрурия. На эту тему у нас произошёл примечательный разговор.

– Почему Этрурия? – спросил я.

– А почему нет? – хмыкнул Тим.

– Раньше, говорят, так называлась нынешняя Тоскана.

– В честь населявших её этрусков, правильно? – продемонстрировал он свою начитанность.

– Разумеется. Хотя никто пока не признаётся в том, что знает, кто они такие. Некоторые даже считают что тут тот же корень «рус», что и у русских.