– А почему бы и нет? – снова хмыкнул Тим.
– Вероятно, такая теория будет расходится с политически корректной, по которой у нас всё, что восточнее – недоразвитое и отсталое. Поэтому историки охотнее соглашаются с тем, что не знают про этрусков ничего наверняка – ни их языка, ни происхождения.
– А почему вы называете Этрурию Италией?
Настала моя очередь выкручиваться.
– Версий несколько. Кто-то считает, что оно произошло от сочетания «страна телят» –
– Это такой юмор?
– Нет, на полном серьёзе. Потому что другие предположения, которые мне доводилось слышать, на мой вкус ещё глупее – одна легендарная и одна мифическая. По легендарной название пошло от некоего короля Итала, который когда-то правил на юге нашего полуострова. По мифической греческий герой Геракл гнал домой стадо и потерял одно животное. Стал искать и узнал, что местные кличут его скотину «витулус». Он подумал-подумал и назвал эту страну Виталия.
– Что-то, как-то…
– Согласен.
Мы рассмеялись.
– Вообще, как я понимаю, названию «Италия» сто с небольшим лет, потому что раньше это были герцогства типа Миланского или Тосканского, или республики вроде Венецианской, Римской или Лигурийской. Только в 1802 году, если мне не изменяет память, Цизальпийскую республику решили переименовать в Итальянскую, которая вскоре снова была переименована, на сей раз в Королевство Италия во главе с Наполеоном.
– Увлекаешься историей?
– Не очень. Скорее мне нравится задаваться историческими вопросами. Потому что официальные ответы меня часто совершенно не удовлетворяют.
Тим посмотрел на меня с интересом.
– Это хорошо. У нас тут историй много.
– В смысле?
– В смысле того, что мы никогда жизнь нашего острова не систематизировали, как делали ваши учёные, поэтому у нас общей истории как таковой нет. Зато есть много разных историй о событиях, сказов, легенд, по которым её при желании можно составить, но никто этим не занимается. Я попытался было, но бросил. Безсмысленно получается. На одни и те же события наши северяне и южане смотрят по-разному, как, я уверен, и у вас там разные народы в разных странах. Поэтому какой смысл тратить уйму времени и сил на то, что никогда не будет воспринято не просто как истина, а даже как простая правда?
Я согласился, что в подобном подходе что-то есть.
– Только ты не забывай, – добавил я, – что у нас ещё есть такая мощная вещь, как пропаганда. Потому что, как ты правильно заметил, каждой из стран нужно доказать правдивость её и только её истории. А поскольку фактических доказательств нет, побеждает тот, кто громче и чаще кричит «Я прав». История ведь не наука, а часть литературы. Если копнуть чуть поглубже и задаться простым на первый взгляд вопросом «Откуда мы знаем то, что знаем?», очень быстро выяснится неожиданный факт: историки пишут докторские диссертации не по источникам, а цитируя друг друга. Источников же по сути нет. А те, что как будто есть, это всего лишь поздняя запись событий, якобы произошедших за много-много лет до рождения автора записи. Но когда предполагаемое событие и запись о нём разделяет тысяча лет, а запись и наше время – лет двести, то кажется, что автор записи был достаточно древен, чтобы ему верить. Чушь собачья. Ты про Александра Великого что-нибудь слышал, например?