– А куда потом нити делись? – спросила Трине.

– Не знаю, – признался я. – Видимо, обратно вытянули.

– Кто? Создатели миров?

– Они самые.

– А почему «миров», а не «мира»?

– Потому что их много.

– Обитаемых?

– И обитаемых тоже.

– А как туда попасть?

– По-разному. Можно во сне. Можно через Переходные Врата. Можно попробовать на ракете долететь.

– А у вас тут есть Переходные Врата? – не унималась девочка.

– Конечно, есть.

– Покажете?!

Я пояснил, что это даже не легенда, а чистый миф, и что для того, чтобы к ним добраться, нужно сделать приличный крюк. Разумеется, я имел в виду пруд в пещере на острове Ибини. Трине призвала на помощь родителей, и мне пришлось в двух словах рассказывать о том, что нас ожидает, если мы решим туда отправиться. Даже при хорошей погоде понадобится минимум один дополнительный день. Судя по реакции слушателей, большинство склонялось к тому, чтобы поддержать любопытство Трине. Все внимательно читали то, что я когда-то написал на сайте, и поэтому ни у кого не было обратных билетов, которые бы вынуждали их спешить к определённому времени покинуть нас. Непредвиденные обстоятельства могли возникнуть в любой момент, причём не всегда неприятного свойства. Как, например, желание удовлетворить своё любопытство. Условие было одно: если задержка возникала по нашей вине, мы предоставляли постой безплатно, если по желанию туристов – платили за дополнительные ночи они. Постановили на том, что окончательно определимся на месте – по погоде или по настроению. Нас с Конрадом это вполне устраивало. Думаю, ему тоже хотелось своими глазами взглянуть на то место, где я обнаружил пропавшие артефакты.

До Годмера мы добрались ещё засветло.

Забыл сказать, что лошади у нас были свежие и расторопные, зилоты прочные и удобные, а кучера понятливые и надёжные, так что сами переезды были в удовольствие. Погода тоже нашёптывала, будучи солнечной и нежаркой, как раз по мне. Она же позволяла нам прекрасно поспевать по маршруту. Мы даже успели слегка размяться, осмотрев центр города пешком, после чего все согласились со мной, что можно ехать дальше ради ночлега и посещения ещё одной достопримечательности.

Я уже упоминал в самом начале об одной здешней ферме, располагавшейся по пути отсюда к Доффайсу и принадлежавшей выходцам из Финляндии по фамилии Хакола. Там мы и расположились на ночь, чем порадовали хозяев, всегда радушных и хлебосольных по отношению к моим «друзьям с большой земли». Глава семейства, Пааво, разводил лучших во всей округе овец. Ему в этом помогала жена, Хелиня, и сын с дочерью. За то время, что мы не виделись, и сын, и дочь обзавелись собственными семьями, однако продолжали жить все вместе. Когда я сказал Пааво, что хочу утром показать ребятам их знаменитый Порше – единственный автомобиль на всём острове, он признался, что подумывает убрать это позорище с глаз долой, тем более что от него уже мало что осталось, а металлолом мешает посеву и сбору урожая. Конрад, который оказался рядом, понял суть нашего разговора, видимо, во многом благодаря произнесённому названию марки, и взмолился, чтобы я сводил его к автомобилю незамедлительно, пока ночь и всем не до этого. У меня были дела, поэтому Пааво отрядил с ним своего сына. Вернувшись, Конрад выглядел притихшим и задумчивым. Он сам признался, что, наверное, похож на заядлого выпивоху, который был вынужден на долгое время завязать, но нашел, в конце концов, повод сорваться и жадно приник к горлышку предложенной бутылки, чтобы после первых же глотков понять, какая же это гадость. Удобства автомобильного передвижения ему у нас определённо не хватало, однако при виде этой рухляди он согласился с тем, что она ну никак не вписывается в ландшафт здешней жизни. Пользуясь случаем, я расспросил Пааво об их старшем сыне, вернувшегося после конфуза с покупкой на родину. Оказалось, что тот в полном порядке и даже открыл собственную фирму по продаже именно Порше в местечке Вантаа неподалёку от Хельсинки.