– Или забаррикадироваться внутри. Только сдаётся мне, что секрет, если кто, кроме неё, и знает, то наш старый знакомый.

– Рихард! – Конрад уже что-то обдумывал. – Пошли! Быстро!

Мы чуть ли не бегом припустили обратно. Я не понимал, зачем он так спешит, но старался поспевать. Сомнения Конрада подтвердилась, стоило нам добраться до дома близнецов и спуститься в подвал: Рихард исчез. Рухард тяжело дышал в кляп там, где мы его оставили, а Рихарда нигде не было. Мой первый шок сменился отчаянием.

– За нами следили, и когда мы ушли, его вытащили, – предположил я первое, что пришло мне в голову.

Конрад кивнул на связанного пленника:

– А его, значит, бросили?

Он был прав. Рихард так бы не поступил. Выходит, он сумел выбраться сам, но почему-то не стал трогать брата. Спешил? Или не смог?

Между тем Конрад уже ползал по полу в поисках чего-то важного и одному ему понятного.

– Люк, здесь должен быть люк, – бубнил он и в подтверждение своих слов через некоторое время, показавшееся нам обоим вечностью, подковырнул одну из досок, и она поддалась, поднявшись вместе с остальными и открыв достаточно широкий лаз в полу.

Вниз, в темноту вела приставная лестница. Конрад достал из кармана будто специально припасённый на этот случай маленьких фонарик (почему он его не включал раньше, когда спотыкался о колодцы?). В его слабом свете мы осторожно спустились в подземелье и всего в нескольких шагах от себя обнаружили по-прежнему связанного Рихарда, который пытался уползти подальше, но, видимо, неудачно с лестницы упавшего и теперь уже потерявшего последнюю надежду спастись. По лицу его из-под спутавшихся волос стекала кровь, и он бешено вращал глазами, словно хотел нас этим напугать.

– Ты думаешь о том же, о чём и я? – отвернувшись от него, спросил меня Конрад по-английски. Я замешкался с ответом, и он уверенно продолжал: – Вот подземный ход, по которому ушла, если ушла, старуха. Он наверняка связывает их дома. Братец послал нас, зная, что её нет, и собираясь воспользоваться нашим долгим отсутствием, чтобы здесь спрятаться, а заодно перебраться к ней под защиту. Если мы пойдём дальше, то обязательно окажемся под её домом, откуда наверняка сможем попасть внутрь. Застанем мы её там или нет, не знаю, но закрома обыщем все. Не хочешь его об этом порасспрашивать?

Я-то хотел и даже попытался, но Рихард на сей раз стойко молчал. Расценив молчание как согласие с нашими предположениями, мы бросили его отлёживаться и, ссутулившись, чтобы не удариться головами о низкий потолок, пошли по коридору дальше.

Коридор был ещё и узким, в нём стоял затхлый запах пыли, одного фонарика было явно мало, но Конрад шёл уверенно, а мне оставалось лишь брать с него пример. Про подземные ходы в крепостях я ещё мог предположить, но чтобы такие вот прокопанные прямо в грунте коридоры соединяли жилые дома – с этим я в своей жизни сталкивался впервые. Причём показательно, что ход не имел никаких ответвлений, нигде не расходился, не превращался в лабиринт. Я мысленно представлял себе наше продвижение снаружи, однако сопоставить, где именно мы находимся, было трудно. Время под землёй тянулось так долго, что казалось, мы должны были давно миновать башню и выйти куда-нибудь за пределы городских стен, когда шедший впереди Конрад остановился и указал светом фонарика на ступени такой же приставной лестницы, как та, по которой мы сюда спускались. При этом сам проход продолжался дальше.