– Дай-ка…

Конрад протянул руку, снова взял книжицу, пролистал, отыскал, что хотел и повернул ко мне разворотом. На меня смотрело изображение «ожерелья», точная его копия, каким я знал его уже не по бледнеющей памяти, а по фотографии, причём изображение это сопровождалось стрелками с пояснениями, правда, нечитаемыми.

– Где ты это нашёл? – поразился я.

– Вот за тем ковром, – неопределённо указал он в темноту общей комнаты. – Как тебе?

– Путано, но поразительно!

– Я про то же. Думаю, мы в любом случае на верном пути и проделали всю эту отвратительную с твоей точки зрения работу совсем не зря. Как считаешь?

Его оживленье передалось и мне, но лишь настолько, чтобы в очередной раз напомнить про связанных близнецов. Когда обнаружится пропажа книжки и взломанные сундуки, один из них безошибочно укажет – Уитни, старейшинам, а может и ещё кому посерьёзнее – на тех, кто это сделал. Да, путь наш был верным, но в какой-то момент нам предстояло с него свернуть, чтобы не пройти по трупам.

Конрад меня молча выслушал и на удивление легко согласился.

– Сейчас мы вернёмся домой обратным путём, заберём из подземелья этого Рихарда, я кое-что ему скажу, а ты постараешься слово в слово перевести, хорошо?

– А ты уверен, что она здесь единственная такая книжка?

– Я уверен, что если мы проторчим тут ещё, то скоро наступит рассвет, и ты не сможешь проводить экскурсию.

– Одну безсонную ночь я выдержу, не впервой.

Он дружески подтолкнул меня в сторону подвала. Если бы он не переусердствовал с сундуками, никто бы и не догадался, что в доме побывали гости. Но сделанного не вернуть. А не взломай он замки, мы бы до сих пор с ними возились, думая, что похищенное в одном из них. Ладно, кто прошлое помянет…

Когда мы по подземному проходу двигались в обратном направлении, я заметил, как Конрад сунул книжку сзади за пояс: не хотел, чтобы о нашей находке кто-нибудь знал. Рихард лежал теперь ближе к лестнице, с которой свалился, делая вид, что не обращает на нас внимания и спит или погружён в болезненные размышления. Мы безцеремонно растолкали его и привалили спиной к стене. Конрад выдернул мокрый кляп и брезгливо бросил на пол. Без предупреждения и размаха врезал бедняге кулаком в челюсть.

– А теперь слушай меня внимательно и запоминай, – начал я переводить его слова. При этом Конрад сидел перед пленником на корточках и смотрел ему прямо в глаза, а я стоял поодаль. – Если старуха будет тебя о чём-нибудь спрашивать, ты ей ничего не скажешь. Ты никого не видел. Спросит, откуда синяки и разбитая губа – скажешь, что с братом подрался. Понял меня? – Когда Рихард неохотно кивнул, продолжал: – Я тебя вижу впервые и на первый раз прощаю. Но второго раза не будет. Для того чтобы его не было, ты должен делать то, что я тебе сейчас скажу. Не сделаешь, пеняй на себя. Мы, как видишь, у твоей старухи ничего не нашли. Когда она вернётся, узнай, где она это прячет. За твоим домом будут постоянно наблюдать. Как разберёшься, дай знать. – Конрад задумался. – У тебя свечки есть?