– Думаешь, это её дом?

– Не узнаем, пока ни проверим.

Деревянная створка люка над головой поддалась легко, как и должна была, если никто её с той стороны не запирал. Из земельной затхлости коридора мы поднялись в темноту холодного подвала, где уже пахло домом и человеком. Фонарик высветил расставленные повсюду сундуки. Предметы наших поисков могли поместиться в любом из них. Но для начала нам нужно было убедиться в том, что мы оказались по верному адресу. Перейдя в комнаты, мы обнаружили все окна наглухо закрытыми ставнями. Это соответствовало тому, что предстало перед нами снаружи. Я попросил Конрада мне посветить и повозился некоторое время с хитрыми засовами входной двери, после чего приоткрыл её и убедился в том, что табличка с совой на месте, а с улицы никто за нами не наблюдает. Предусмотрительно вернув засовы на прежнее место и задвинув для порядка створку люка тяжеленным сундуком, мы наконец смогли перевести дух и осмотреться.

Электричества в доме не было. Меня это почему-то не удивило. Старая колдунья и электрические лампочки сочетались, но плохо. Я зажёг несколько оплывших свечей в грязныхле чего приоткрыл её и убедился в том, что ые домгрязныхг не то деревянных, не то костяных подсвечниках, и при их свете мы стали обыскивать комнаты. Начали с подвала и действовали довольно жестоко: Конрад обнаружил возле печки железную кочергу, и с её помощью теперь методично взламывал один сундук за другим. Под всеми крышками нас встречали то ворохи лежалых тряпок, то удушливо пахшие мешки с травами, видимо, лекарственными, то разноцветные мотки ниток для шиться и вязанья – одним словом сплошное не то. Попадались и съестные припасы, многие из которых явно пережили отведённый им век. Конрад морщился, воротил нос, но продолжал своё нехитрое дело, пока ни вскрыл все сундуки.

– Здесь нет, – подытожил он.

Мы разошлись по дому – я со свечкой, он со своим фонариком – и стали осматривать всё подряд. Если не считать сеней, комнат было три, как у всех: общая, спальня и кладовая. На стенах и на полу висели и лежали ковры с затейливыми узорами. Их приходилось поднимать или хотя бы прощупывать на предмет подкладок и тайников. Отыгравшись на сундуках, Конрад остыл и теперь следовал моему примеру, действуя с осторожностью и тщательностью. Начав с гостиной, мы встретились для подведения итогов в кладовой. А итоги были плачевными: мы ничего не нашли. Я представлял себе, что железка может быть завёрнута в шкуру, либо они вместе завёрнуты во что-то ещё, поэтому очень старательно разбирал особенно ткани и тюки и мог с уверенностью сказать, что если бы они были здесь, мы бы их обязательно нашли. Но нет, старуха оказалась не такой наивной, чтобы прятать украденное у себя под подушкой. А если и прятала какое-то время, то успела перенести куда-то в более надёжное место, не поставив при этом в известие близнецов. О них и об их судьбе мне вообще думать не хотелось. Не скажу, что мне было их жалко, но мы с Конрадом поступили с ними как-то… не знаю, не по-человечески что ли. Я представлял себе Рихарда, одного, в кромешной тьме подземелья, на холодном и грязном полу, и мне делалось очень неуютно.