– Она у тебя маленькая ещё, Гунслаг. Детям такое путешествие тяжеловато даётся, согласен. Кстати, я тебя отговаривал, не дай соврать.

– Да, никаких претензий, дружище. Просто твой приятель тут про интерес спрашивает. А я вот и не пойму, какой интерес может пещера возбуждать, если от неё проку никакого. Там, как я понял, даже рыба не ловится.

– Это часть истории, – глубокомысленно заметил Конрад и посмотрел на меня, ища поддержки.

– Когда историю делают из легенд – это уже не история, – ещё шире улыбнулся Гунслаг, что до сих пор казалось невозможным. – История – это то, что есть, а не то, что будет или могло бы быть. Разве нет?

– Если ты прав, – вмешался я, – то в таком случае истории вообще не существует. Потому что она для каждого всегда своя. По-моему, легенды, наоборот, хороши тем, что нас объединяют.

– Былины, сказы, легенды… – Гунслаг резко крутанул штурвал в одну, потом, почти сразу, в другую сторону. – Нет, они не для меня. Ты, я понимаю, это дело любишь, даже, я слышал, собираешь, но все эти «мировые черви»… Мне наша зубатка как-то ближе.

Не знаю, все люди таковы или это особенность населения Фрисландии, но по жизни мне приходилось часто сталкиваться с подобным обывательским мнением. Некоторые подводят под это даже философскую основу и называют «жизнью в сегодняшнем дне». Мол, какая разница, что было вчера и что будет завтра, потому что я живу сегодня и только это имеет для меня значение. Из них, по моим наблюдениям, получаются замечательные исполнители особенно какой-нибудь монотонной работы, однако мне их видение мира всегда казалось чудовищно узким и в полном смысле слова лишённым перспективы. Спорить с ними безполезно. Они отказываются повернуть голову вправо или влево. Для них существует только то, что непосредственно перед ними. Остальное неинтересно, а значит, его для них просто нет. А когда всегда доволен тем, что есть, нету горестей и разочарований, человек рад жизни и не снимает с лица улыбку.

Мы с Конрадом обменялись взглядами и, кажется, поняли друг друга без слов.

– Вы Уитни не возили туда? – спросил он.

Я такого от него не ожидал, пришёл в лёгкий ужас и поспешил дать своё объяснение вопросу.

– Именно она рассказала нам про того самого «мирового червя»…

– Уитни, Уитни… – Капитан силился вспомнить или делал вид.

– Её в вашей округе все знают, Гунслаг, – укорительно подсказал я. – Многие её колдуньей считают. Она ещё на рынке торгует, амулетами. Неужели не знаешь?

– Да знаю, конечно. Просто думаю. Потому что пару дней назад слышал краем уха, как один из новых рыбаков, ну, из тех, что в это время с запада к нам норовят перебраться и в некоторых деревнях их зачем-то пускают, так вот, я слышал, как он за ужином рассказывал, что переправлял на Ибини какую-то старуху, да не одну, а с поклажей. Имени он её не назвал, потому что не знал, а она ему не представилась, но запомнил, что с ней была симпатичная девушка, которая ей всю дорогу помогала, всё за ней таскала. Ты про Уитни спросил, вот я и подумал, что, возможно, он именно её и имел в виду.