– И ты, конечно же, решил, что эта самая Василика теперь помогает старухе, а может быть, и замешена в воровстве?

– Я не знаю…

– А вот я знаю. В результате таких вот любовных переживаний нам потом начинает мерещиться всё, что угодно. Когда от меня сбежала Эмануэла, я стал видеть её в каждой молоденькой итальянке. Это бывает, старик. Не бери в голову.

– Я не беру.

– Берёшь. Лучше давай прикинем, что нам делать, если старуха, действительно, где-то на острове. Причём, скорее всего, не где-то, а в самой пещере.

– Кладёт железки и шкуру обратно в саркофаг? – усмехнулся я.

– Может, и кладёт. Или уже положила. Если ты оставлял его открытым, а мы обнаружим, что крышка уложена обратно, это повод снова его открыть. Как считаешь?

В душе я уже проклинал себя за то, что слишком долго медлил и связал попытку вернуть сворованное с экскурсионной поездкой. Теперь передо мной всё очевиднее обрисовывались перспективы либо испортить отдых моим туристам, либо не довести начатые поиски до конца. И при этом своими необдуманными действиями угрожающе растормошить пчелиный улей. Я был даже готов винить во всём Конрада – хотя бы за то, что он не приехал месячишком раньше, чтобы мы могли провернуть эту поисковую операцию собранно и не затрагивая ничьих иных интересов. А теперь всё происходит одновременно, и неизвестно чем закончится.

Между тем остров приближался. Народ перешёл на нос шхуны, и многие фотографировали этот довольно красивый и необычный вид. По отвесным срезам берегов нельзя было не заметить, что метровый слой почвы лежит на скалистой породе. Нельзя, однако, я это заметил впервые. Остров Ибини представлял собой вы либо испортить отдых моим туристам, либо не довести начатые поиски до концкаменную вершину подводной горы, успевшую к появлению здесь человека порасти густыми лесом.

Глубоководье позволяло шхуне пристать непосредственно к деревянным мосткам. Мы спустились по узкому трапу, и я объявил, что дальше, где-то в полумили отсюда нас ждёт короткий привал в срубе охотников, а потом – довольно долгий переход через лес к пещере. Делал я это для того, чтобы ни у кого потом не возникало желаний жаловаться на трудности и лишения. Все нужды предлагалось справить сейчас, чтобы потом не отвлекаться и не останавливаться. Кто-то спросил, стоит ли ожидать комаров. Я развёл руками и ко всеобщей радости сообщил, что о подобной беде у нас тут отродясь не слыхали.

– А меня вчера кто-то укусил, – сказала Трине, потирая шею.

– Иногда могут кусаться мухи, но комары – это не по адресу, – заверил я. – Да, кстати, ещё тут могут кусаться медведи, так что очень рекомендую не разбредаться, сильно не растягиваться и держаться в группе.