– А хотя бы и жениться. – Он ждал ответа.

– Если родители не против, можно с любого. Семнадцать – точно не помеха. Но вот что желательно, так это взаимность.

– Не проблема.

– Кто бы говорил.

– Вот увидишь.

Мы обменялись улыбками и тем самым как бы заключили пари.

Мне было искренне всё равно, кто выиграет, а кто проиграет. Мне было интересно понаблюдать, как Конрад подойдёт к решению поставленной перед собой задачи. Фриана, действительно, была самой привлекательной из трёх сестёр и могла рассчитывать в отношении любви и замужества на многое. Родители наверняка с неё пылинки сдували и мечтали о… ну, не знаю, о ком мечтают наши родители для своих дочерей ввиду отсутствия принцев на белых конях. Должно быть, о ком-нибудь уровня фортуса. Патернус, конечно, предпочтительней, но им становятся обычно ближе к старости. У Конрада подобных перспектив не было. К тому же, он ещё долго будет считаться у нас чужаком, даже если овладеет в совершенстве языком и примет обычаи. Мне казалось, что Нарди так просто не сдадутся. И моя сестра, покорившая сердце одного из них, тут не в счёт. Она же моя сестра! Однако оказалось, что и Конрад – это Конрад. Уже к концу ужина Фриана стала задерживаться возле его столика чаще и дольше, они о чём-то тихо переговаривались, а когда девушка всё-таки отходила, я замечал, что она мило краснеет и сдерживает улыбку. Видимо, я не учёл, что по сравнению с той же Италией любой наш город – это глухомань, и влёт охмурить его юную обитательницу такому мастеру с большой земли, как Конрад, не составляет труда. Я даже догадывался, что и как он делает. Нам, обычным фрисландцам, наши девушки, особенно хорошенькие, представляются эдакими куклами-недотрогами, которых нельзя обидеть, с которыми даже заговорить-то боязно, настолько они чудесны и сказочны. Вот мы и ходим вокруг да около, ожидая чем-нибудь привлечь их внимание, и только когда они сами делают первый шаг навстречу, включаемся и начинаем с большей или меньшей сноровкой подыгрывать, надеясь на то, что правильно поняли их намерения. Мы почему-то не можем до конца осознать, что любая девушка, какой бы замечательной она ни была, всего лишь девушка, которой хочется мужского внимания, и чем это внимание окажется красноречивее и однозначнее, тем ей проще ответить, причём, как ни странно, скорее положительно, нежели отрицательно. Осознать это полностью нам мешает страх того, что если избранница ответит на наши заигрывания, возможно, она ответит не потому, что они наши, а потому что заигрывания. А это значит, что точно так же она бы ответила на заигрывания кого бы то ни было. Но ведь нам же нужна единственная и неповторимая. Которая будет любить только нас. Которой никто больше не будет нужен. Вот мы и ждём, на что-то надеясь. Вместо того чтобы проявлять инициативу, пробовать, ошибаться, снова пробовать и в итоге находить то, ради чего всё это и затевали. Конрад явно так не рассуждал, не тормозил, не терялся в сомнениях, а устремлялся вперёд без оглядки, завоёвывая территорию намёками и шутками и подкрепляя слова столь же прямолинейными действиями. Продолжая аналогию с крепостями, он был плохим мастером осад. Он не хотел ждать, направлял огонь всех орудий в одну точку и шёл напролом. И результаты не заставили себя ждать…