– Ты сам сказал, что она знает наши традиции да ещё поёт наши песни. Тебе, может, и нет, а мне это о многом говорит. И очень даже похоже на то, что заинтересовалась она всём этим не просто так, а чего-то ради. Например, в прошлые приезды она познакомилась с Уитни, та её посвятила в свои планы, и теперь они действуют заодно.

– С какого перепуга старухе какая-то шведка?

– Вот ты её об этом и спроси.

– Зачем? Это ведь ты собираешься с ней целоваться-миловаться, прощения просить и советов спрашивать.

В таком вот ключе проходило всё наше последующее общение, пока мы брели через лес, грузились на шхуну, шли по забезпокоившемуся и покрывшемуся бурунами морю обратно в порт Рару и собирались на ужин в уже полюбившейся всем харчевне «У Альфонда». Сам Альфонд был, как всегда, в приподнятом расположении духа, шутил и я бы даже сказал балагурил, делал вид, что может чуть-чуть говорить по-английски, а когда веселье вместе с трапезой закончилось, и наши гости разошлись, усталые, сытые и довольные, мы снова уединились втроём у него на кухне и заговорили на темы, волновавшие нас с Конрадом. Когда мы упомянули о встрече на Ибини со старухой-колдуньей и её новой помощницей, Альфонд откровенно смутился и какое-то время не знал, что сказать. Выяснилось, что ни про какую рыжую шведку он не слышал, а это, принимая во внимание его осведомлённость во всём, выглядело подозрительно, причём в первую очередь для него самого. Подумав ещё, он высказал предположение, что эта наша Чештин наверняка до сих пор просто не показывала носа в Рару, а поджидала Уитни на острове, где мы просто застали их обеих. Он заверил нас в том, что теперь его дело чести – вычислить шведку, как только она объявится, одна или со старухой, и уж тогда он точно будет располагать всеми возможными сведениями о ней. Он так переживал по поводу своей невнимательности, что даже позабыл спросить, почему мы ею интересуемся и что нам от неё нужно. А мы и не стали уточнять.

Не могу сказать, что та ночь прошла для меня спокойно. Я промаялся до рассвета и заснул уже под утро, так и не решив, стоит ли искать с Уитни примиренья или Конрад всё-таки прав, и лучше оставить всё, как есть.

Осмотр Рару занял у нас полдня. Чувствовалось, что ребята подустали на одном месте и хотят новых впечатлений. Сразу после обеда мы погрузились на зилоты и отправились в Кампу. Дорогой я рассказывал про «войну Кнут-Кнута», про то, как строилась тамошняя крепость, про непростые отношения между Кампой и Санестолом и многое другое, что удалось наскрести по сусекам за мои прошлые приезды в эти края. Кто-то поинтересовался, есть ли здесь тоже какие-нибудь мистические места, типа лощины с душами камней. Я обещал показать луг, где никогда не желтеет трава и не ложится снег.