Незадолго до того, как ребята бежали на Нэтти-Стивенс, Визулинда решилась откровенно поговорить с Флисиором. Она прекрасно понимала, что её подростковая влюблённость обречена, а случайное счастье не может длиться вечно. О том, чтобы спокойно жить на Джоселин-Белл-Бернелл, не могло быть и речи. Боясь, что ему не простят исцеления, Флисиор мучился кошмарами и ждал расправы. Постоянные поборы чистого энтузиазма истощали его талант.

– Я не идиотка, – сказала Визулинда, – и вижу, что вы несчастливы.

Флисиор лишь горько усмехнулся: спорить было бы глупо и подло. Он и так достаточно времени морочил ей голову.

– Всё это для меня очень болезненно, – продолжала Визулинда. – Заканчивается ваш отпуск… что вы намерены делать?

– Не знаю. Но я не хочу возвращаться на Джоселин.

– Если не боитесь, то можете лететь в моё имение вместе со студентами. Там никто не помешает вам заниматься творчеством. В Свободных Художниках есть много издательств, которые примут вашу книгу.

Флисиор смотрел на принцессу с грустной нежностью.

– Спасибо, Ваше Высочество, – ответил он, помолчав. – Но я был бы негодяем, если бы воспользовался вашей добротой.

– Прошу, не отказывайтесь, – настаивала Визулинда. – Если вам действительно не жаль работы у Хельмимиры – тогда бросайте всё и занимайтесь тем, чего действительно хотите. Харальдюф уничтожает гуманоидную культуру. Помочь вам – то немногое, что я могу сделать в противовес ему. Знаю: вам, конечно, мешают патриархальные предрассудки… Разве может мужчина принять помощь от девушки? Но подумайте о своём таланте. Неужели ради устаревших идей вы готовы закопать его в землю?

Была ночь; Флисиор и Визулинда сидели в гостиной. За окном дул промозглый ветер. На Эстер всегда было намного холоднее, чем на Джоселин.

– Дело не в патриархальных предрассудках, – признался Флисиор. – Я чувствую к вам огромную благодарность – но это совсем не то, чего вы заслуживаете. Я старался делать всё для вашего удовольствия – но понимаю, что обманул вас. Я не хочу быть лжецом и дармоедом. Мне хотелось бы отдать вам долг, но я понимаю, что это невозможно… Я желаю вам найти того, кто полюбит вас по-настоящему.

Визулинда заплакала. Флисиор хотел её успокоить – но понимал, что выйдет фальшиво.

– Не обращайте внимания на мою истерику, – сказала, наконец, Визулинда. – Мне достаточно того, что я от вас получила. Глупые эмоции уйдут. Я говорю не только о своих слезах, но и о вашей гордости. Не позволяйте ей отобрать у вас шанс на свободу.

В конце концов Флисиор всё-таки принял предложение Визулинды. Принцесса общалась с подопечными посредством почты: она маскировала это под переписку с управляющим имения. Особенно важные письма она помечала фразой «для дядюшки Ифанда». Так продолжалось некоторое время, пока однажды Нотибрена не сказала Визулинде, что главного редактора «Свободы слова» собираются арестовать.