Иннокентий усмехнулся: по странному совпадению, автора книги тоже звали Брутальный Брутал. У него, по-видимому, была сильная аллергия на сопли: именно их Брутал боялся больше всего. «От такой концентрации тестостерона читатель, похоже, озвереет», – подумал Гоблинович. Он и раньше встречал книги из этой серии – и всё не мог понять, зачем их вообще пишут.
– Бригелла! – окликнул его Бабельянц.
Гоблинович мгновенно отвлёкся от работы.
– Ты не поможешь мне выбрать пиджак? – продолжал светский лев дон Панталоне. – Сегодня я хочу пригласить на свидание донну Франческу. Поверь мне: скоро я женюсь на ней и прикарманю все её денежки!
«Донной Франческой» Бабельянц называл Хельмимиру, которую однажды увидел во время видеовстречи с Гоблиновичем.
– Ты и без пиджака красавец, – отозвался Иннокентий.
– Оно-то да, – согласился Бабельянц, – но ты же знаешь, вокруг Франчески вечно увивается этот мерзавец Теодоро… Видать, тоже на денежки позарился!
Роль Теодоро во вселенной Бабельянца играл, конечно, Исаак. Однажды качкоид явился в гости к Иннокентию – и тут же был опознан. Бабальянц даже не видел их с Хельмимирой вместе, но каким-то образом паззлы в его мозгу собрались в единую картину – и вот качкоид представился старику хитрым любовником богатой вдовы. Ситуация казалась особенно смехотворной потому, что к этому времени Исаак и Хельмимира были уже официально женаты.
– Ничего, Бригелла! – говорил Бабельянц. – Мы ещё одолеем этого Теодоро! Ух, корыстный негодяй!
Гардиальда старик считал сыном донны Франчески, а Стефанию – её служанкой. Бабельянц любил обсуждать их с Коломбиной, в то время как Гоблинович запирался в кабинете. От всех этих разговоров у Коломбины садился аккумулятор.
– Дед, – сказал Гоблинович, – ты что, одним только пиджаком даму впечатлять собрался? Иди вон в гостиной книга хорошая лежит… Называется «Казусы классической литературы». Выражений, что ли, умных там поищи…
– Бригелла, это же отличная мысль! – обрадовался Бабельянц и потрусил в гостиную.