Теперь елдыринец пил каждый день, как это было когда-то на Кривоцице. Просыпаясь в обеденное время, он чувствовал невольный страх и вину за то, что вновь перебрал со спиртным. После этого он выпивал – и мир сразу делался дружелюбнее. Несколько раз Иннокентию звонил Гардиальд. Он спрашивал, не нужна ли помощь. Иннокентий отказывался: у него уже был тот, кто мог помочь ему стать драматургом. Днём Гоблинович писал рецензии на «Невест» и «Бруталов», а вечером шёл отдыхать с новыми друзьями.

Всё рассыпалось в один день – когда Чепухеня внезапно позвонил Гоблиновичу и сказал, что ничего не вышло: пьесу не пропустили во второй раз.

– Они точно перечитывали текст?! – воскликнул Иннокентий, срываясь на крик.

– Точно, друг, точно… Прости.

Чепухеня приехал к Иннокентию спустя пару часов. К этому времени Гоблинович был уже изрядно пьян.

– Что поделать, друг, что поделать, – успокаивал его Чепухеня. – Я, впрочем, тоже привёз нам выпивку…

Чепухеня находился рядом с Иннокентием на протяжении всего запоя – четверо суток по джоселинскому счёту, неделя по меркам Кривоцицы. Как настоящий друг, он покупал ему алкоголь, кормил деда и подзаряжал Коломбину. Сначала Иннокентий пил почти всё время. Потом, как это обычно бывало при каждом запое, он стал понемногу цепляться за обрывки реальности, и в его сознании начали проступать небольшие светлые островки. Гоблинович знал: в этот период можно выбраться из запоя, постепенно снижая дозу. Однако Чепухеня заботливо подливал ещё и ещё – пока, наконец, у Иннокентия не случился новый «штопор».

– Бригелла, ты как-то плохо выглядишь, – говорил Бабельянц. – Нельзя столько работать.

– Авыргща, – отвечал ему Иннокентий и впадал в беспамятство. Зелёные космические лоси гарцевали где-то за окном; Чепухеня, который ходил из комнаты в комнату, иногда превращался в героя сказки «Вий», а вселенная вокруг представляла собой один большой хаос, одну сплошную оргию безумных монстров. «Как же мне хреново!» – пытался объяснить им Гоблинович, но его постоянно отбрасывало куда-то назад, на потрёпанный диван в старокозлищенском доме…

Всё это продолжалось до тех пор, пока елдыринца не стало рвать собственной желчью. Находясь в пьяном бреду, он слышал, как в соседней комнате Чепухеня принялся кому-то звонить. Вскоре на пороге квартиры появились древние воины в странных доспехах. Во главе отряда стояла амазонка.

– Доктор, помогите! – бросился к ней Чепухеня.

«А этот гадёныш, похоже, всё и подстроил», – неожиданно пронеслось в голове у Гоблиновича. Это было последнее, что он подумал, прежде чем окончательно упасть в забытье.