– Я был в комиссии, – признался Чепухеня.

– А кто принимал окончательное решение? – спросил Гоблинович.

– Харданари. Его назначили главным.

– Я написал Шерези-Шико… Попросил пересмотреть заключение по пьесе.

– Вряд ли он согласится. Хотя… знаешь, многим ребятам понравилась пьеса. Тебе бы кое-что доработать. Они не всё указали в рецензии.

Сердце Гоблиновича учащённо забилось.

– Неужели есть надежда? – робко спросил елдыринец.

– Не знаю, но пьеса хорошая, и попробовать стоит, – ответил Чепухеня. – Если хочешь, сегодня встретимся.

– Где? – с нетерпением воскликнул Иннокентий.

– Неподалёку от меня есть ресторан «Потому что гладиолус». Хорошее место, я приглашаю.

Чепухеня жил в зоне Мария-Кюри. «Приличный район, хоть и недалеко от космодрома», – подумал Гоблинович, пролетая над сектором, который указал ему Чепухеня. Иннокентий едва сумел залететь на парковку огромного развлекательного центра. Он оставил телекоптер в ячейке и направился вниз: ресторан находился на первом уровне. Оказавшись внутри, елдыринец ахнул: это была оранжерея! Невольно вспомнился дом на Лизе-Мейтнер.

Чепухеня прибыл раньше и уже сидел за столиком.

– Я заказал нам две вытяжки из капуцина, – сказал он Иннокентию. – Надеюсь, ты не против?

– Это алкогольный напиток? – спросил Гоблинович.

– Да, а что?

– Ничего…

– Можешь выбирать любой цветок: его зажарят в кляре и подадут на закуску.

Только теперь Гоблинович заметил, что они сидели под огромным – размером с небольшое дерево – гладиолусом. «Вот так чудеса творит наука!» – подумал елдыринец. Вокруг бегали диковинное птицы.

– Я тебе сразу скажу: зацепила меня твоя пьеса, – признался Чепухеня.

– А что остальные? – спросил Гоблинович.