В один прекрасный день Хельмимира поняла, что её окружают одни только идиоты и предатели. Она рассказала об этом Исааку – и внезапно не нашла у него той поддержки, которой так жаждала. «Ты, мать, поаккуратнее с такими мыслями», – вот и всё, что ответил ей качкоид.

«Неужели он разлюбил меня?» – с ужасом думала мундиморийка.

Приходя домой, Хельмимира всё чаще стала замечать во взгляде Исаака холод и непонимание. Она делилась с ним самым сокровенным – а он только смотрел на неё с какой-то странной тревогой.

– Не нужно было давать столько свободы цензорам, – говорила Хельмимира. – Многими из них овладела ересь – и вот они уже готовы отступить от идеалов партизанского движения… А ты ведь знаешь: на войне мы таких расстреливали.

Исаак молчал, а иногда и вовсе переводил тему: начинал рассказывать про какие-то психические расстройства. Однажды он даже посоветовал Хельмимире о них почитать. Тогда мундиморийка решила, что главным героем его следующего романа станет сумасшедший.

– Знаешь, – сказала она мужу, – мне, как читателю, нет необходимости так глубоко разбираться в дебрях психиатрии.

Время от времени Хельмимира успокаивала себя тем, что Исаак просто сильно увлечён своим творчеством и поэтому не может больше разделять её интересы. Однако с каждым днём она всё разительнее чувствовала, что он охладевает к ней как к женщине – даже несмотря на то, что она посещала самые дорогие центры красоты на Джоселин-Белл-Бернелл. Как и в годы своей молодости, мундиморийка вновь носила женственные платья, полупрозрачные блузы и кружевные чулки. А ещё она отыскала духи, которыми пользовалась в то далёкое время, когда ей только предстояло обольстить Исаака и подчинить его себе… «Как давно это было? – думала Хельмимира, ощущая светлую грусть. – Миллиарды лет назад, в другой вселенной? Тогда он и вправду сходил по мне с ума. А теперь обнимает, как больную… Неужели меня так сильно потрепала жизнь?»

Супруги редко говорили о старых временах. Лишь однажды Хельмимира услышала от Исаака упоминание далёкого прошлого – и в груди у ней разлилось приятное тепло. Это случилось, когда Хельмимира объявила мужу, что ужесточила требования к цензорам.

– Я собираюсь навсегда очистить Комитет от всякой ереси, – сказала она за ужином. – Я уничтожу всех, кто идёт против моего курса!

Исаак вздохнул и тихо произнёс:

– Давным-давно у тебя газета была… Название не помнишь?

Хельмимира плохо спала по ночам. Ей часто снилось, что на неё пытаются напасть. Во сне она по привычке хваталась за пистолет – а на поясе было отвратительно пусто… Просыпаясь в холодном поту, Хельмимира бросалась к выдвижному ящику прикроватной тумбы – и, к счастью, находила там свой грэйс-хоппер. Тогда она с облегчением падала обратно на кровать, чтобы отдышаться, а потом подползала к Исааку и прижималась к нему всем телом. Он тоже просыпался и обнимал её.