– Мы все предатели, – заключила Хельмимира.

– Отлично, давайте повесимся! – воскликнул Гардиальд, усаживаясь обратно.

– Вообще-то, они совершили великое открытие, – заметил Исаак, кивая на Гоблиновича. – И всё благодаря отупляющей литературе.

– Так начни уже писать отупляющие романы! – огрызнулась Хельмимира. – Поможешь сельскому хозяйству!

– Дело не в том, что теперь нужно писать отупляющие романы, – сказал Гардиальд. – Пойми: они лишь перегной, но котором рождается настоящее искусство…

– Это как фекалии космических лосей, – добавил Иннокентий. – Говно превращается в топливо.

Хельмимира вновь умолкла. То, что она создавала долгие годы, рушилось прямо на глазах. Мундиморийка понимала, что проиграла: её флот был разбит, а враг торжествовал; её соратники отвернулись, её идеалы обесценились… И была она теперь обычная потасканная баба.

– Отмени «диктат хорошего», – сказал Исаак. – Он больше не нужен.

– Возможно, его отменят без меня, – ответила Хельмимира. – Скорее всего, я уже не советник.

В гостиной наступила тишина: мужчины, казалось, были ошарашены. Хельмимира повернулась и побрела в соседнюю комнату.

– Не хочешь обсудить, что делать дальше? – спросил Исаак.

Хельмимира не ответила. Оказавшись наедине с собой, она упала в огромное кресло и уставилась в потолок. «Всё это ересь, ересь», – повторяла мундиморийка, отрицая действительность. Она потянулась к секретеру, что стоял рядом, обнаружила внутри него пачку сигарет и принялась искать зажигалку в кармане манто… «Проклятье!» – промелькнуло у Хельмимиры в голове, когда она вытащила из кармана ещё одну пачку – и тут же выронила первую, и попыталась достать сигарету, и вдруг все они посыпались на пол… Но нет, одна из них всё-таки застряла между сидением и подлокотником.

«И вправду, что делать дальше?» – спрашивала себя Хельмимира, закуривая. Она знала, что впереди её ждёт одно только бесчестье и забвение; от всего этого хотелось уснуть и не проснуться… Внезапно Хельмимира подумала о том, что в ящике её прикроватной тумбы находится пистолет, и он всегда заряжен…

«И придёт же в голову такая пошлость!» – усмехнулась мундиморийка. – А, впрочем, надо включить вытяжку…»

Хельмимира с трудом поднялась – и внезапно услышала чужие голоса со стороны лестницы. Она тут же бросилась к пепельнице, потушила сигарету и застыла на месте.

– Приветствую, благородные сеньоры! – раздался бодрый выкрик Бабельянца. – Могу я узнать, дома ли прекрасная донна Франческа? Я хотел бы выказать ей своё почтение!

– А мы хотели бы организовать против неё подпольное движение, – сказал Гардиальд.