А больше всего Хельмимиру злила её беспомощность. Не в силах больше влиять на ход событий, мундиморийка приходила в бешенство. Она всё ещё оставалась чиновником высокого ранга – и, тем не менее, чувствовала, как власть утекает сквозь её пальцы… Это было невыносимо.

Остаток дороги Хельмимира провела почти в забытьи. Когда аппарат приземлился на парковочную площадку особняка, мундиморийка отпустила телохранителей в их апартаменты. Чуть пошатываясь и держась за перила, Хельмимира отправилась в гостиную и уже собралась было идти в спальню – как вдруг остановилась прямо на лестнице: в гостиной сидели Гардиальд и Гоблинович. Исаак стоял рядом с ними. Опустив руки в карманы и оперевшись о край стола, он спокойно смотрел на удивлённую супругу.

«Я что, и вправду свихнулась?» – промелькнуло у Хельмимиры в голове.

Гоблинович выглядел вполне трезво; Гардиальд хмурился. Хельмимира мгновенно сбросила с себя оцепениние, и к ней вернулась её обычная уверенность.

– Если ты решил собрать у нас дома всех предателей, то здесь не хватит места, – насмешливо обратилась она к мужу.

– Брось, Хельмимира, – отозвался Исаак. – Ты перешла все границы. Зачем ты устроила так, чтобы Иннокентий сорвался?

– Никто не заставлял его пить! – воскликнула Хельмимира.

– А что насчёт Видо? Что насчёт Плешака?

Хельмимира молчала.

– Этого подонка Чепухеню прибить мало, – мрачно произнёс Гардиальд.

– Неужели ты не понял, о чём я говорила тебе утром? – воскликнула Хельмимира, обращаясь к Исааку. – Неужели ты не видишь, в какую пропасть мы катимся?!

– Вижу, Хельмимира, вижу, – вздохнул Исаак. – Поэтому завтра ты идёшь к доктору. А иначе развод.

В груди у мундиморийки будто что-то оборвалось.

– И ты, Исаак? – печально усмехнулась она, содрогаясь от невыносимой боли.

– Только не нужно делать из меня предателя! – невозмутимо произнёс качкоид. – Мы все желаем тебе добра – несмотря на то, как ты поступаешь.

– Надо же, как трогательно! – воскликнула Хельмимира.

– Знаешь, – продолжал Исаак, не обращая внимания на её реплику, – я обдумал то, что ты сказала мне утром – и нашёл всё-таки нужное слово, чтоб тебе возразить…

– Какое к чёрту слово?! – вскричала Хельмимира. – Отупляющее искусство процветает, люди остаются недалёкими… Что здесь возразишь? По-твоему, я не права?

– Ты права, – согласился Исаак. – Но, знаешь, мир слишком сложен для того, чтобы вот так насильно делать его лучше.

Хельмимира ошарашенно умолкла. В гостиной воцарилась тишина – и внезапно посреди неё раздался звук коммуникатора, который заставил мундиморийку вздрогнуть. Звонили Исааку. Тот спокойно ответил. Хельмимира ничего не слышала: в ушах у ней гудело, а вселенная плыла перед глазами.