Визулинда тяжело вздохнула, закатила глаза и посмотрела на мужа. Тот негромко засмеялся, покачивая головой.

– А что, Ваше Величество, – сказал он, наконец. – Может, нам и вправду следует устроить небольшую диктатуру? Любители крепкой руки и длинной плётки уже ноют, что к власти пришла женщина с либеральными взглядами… Их нужно срочно отдоминировать, иначе они совсем загрустят.

Визулинда сардонически улыбнулась.

– Давайте поручим это Хельмимире, – проговорила она.

– У Хельмимиры гениталии не те, – возразил Зугард. – Боюсь, наши пациенты не получат удовольствия.

– Могу использовать фаллоиммитатор, – мрачно произнесла Хельмимира, понимая, что вселенная вокруг неё теряет остатки здравого смысла.

После ужина супруги проводили Хельмимиру на открытую террасу, где стоял её аппарат.

– Вы прекрасная пара, – сказала она на прощание. – Сам Ю-Ю будто бы благословил вас мантрой «Они друг друга стоят».

Ночь была такая короткая, что уже начинало светать. «Завтра, возможно, меня снимут с должности или арестуют», – думала Хельмимира, глядя на рассветные облака в лучах Сессилии-Пейн. Одно из них было особенно тяжёлое, грязно-синего цвета – и Хельмимира невольно поймала себя на мысли, что она готова была бы объединиться с любой тёмной сущностью, только бы всё изменилось.

«А ведь у меня хватило бы денег на парочку боевых кораблей», – рассуждала мундиморийка. Тем не менее, она понимала: всё это были жалкие, напрасные мечты. Партизаны превратились в цензоров, подпольщики – в редакторов и руководителей. Да и с кем она могла бы вновь совершить революцию? Зугард и Визулинда использовали её и предали, а других союзников Хельмимира не найдёт. Исаак думает, что она свихнулась. Гардиальд и Стефания выросли и отрастили собственное мнение. Плешак и Бонмарито в психушке.

Хельмимира вспомнила про Чепухеню и Хиляйло – и почувствовала приступ гадливости. «Придёт время, они и меня продадут за два космотугрика», – с горечью думала мундиморийка. Теперь, наконец, ей стало понятно, что она прогнала, отвратила и уничтожила самых честных, самых идейных партизан – и волей-неволей придётся окружать себя негодяями.

Хельмимира чувствовала себя разбитой, подавленной, дряхлой. Она будто оказалась в новом мире, где была не нужна. Когда-то Хельмимира умело распоряжалась деньгами партизанского движения; теперь же она понятия не имела, что делать с огромным капиталом, который оказался в её руках. Ведь если нельзя купить оружие и наёмников, то что тогда можно купить? И если нельзя расстрелять предателей, которые забирают себе часть прибыли с её заводов, то что тогда с ними делать?!