– Пламенные идельха! – в панике мотались земляные.
В лагере поднялась неописуемая суета. Все забегали, замельтешили, однако Клем всё стоял перед живой грудой земли, оставшейся от убитого им иде.
– А ты был прав, Кристоф, – с иронией произнёс он, окруженный полчищем врагов, – Всё произошло именно так, как ты и предвидел. Только вот Томаса от этого не вернуть…
Секунда. И голову одного из земляных воинов поразила огненная стрела. И ещё одна, и ещё. Залп из сотни, тысячи пламенных отголосков пронеслись над взором старшего принца, но отчего-то он не был этому удивлен.
Противники запаниковали. Они не были готовы к повторному нападению. И в порыве безумства ринулись прямо на разбитого Клема, обнажая грунтовые наконечники.
Ещё миг. И встречные удары скопом были отражены от мальчика горящими мечами.
– Они уже здесь! – неистово кричали враги, отступая глубже в лес, но Клем более не находился в пекле завязавшегося боя.
Пламенные солдаты, первостепенной задачей которых являлось спасение наследника из лап захватчиков, прямо сейчас доставляли мальчика к военному командиру, Кайонаодху, отцу и губителю судеб двух непослушных братьев.
Минутами позднее плоская скала. Царственно высившаяся над лесом часть Пепельного Хребта, что открывала наилучший обзор над воцарившимся внизу безумием, и тот, кто создал этот пламенный хаос.
Кайонаодх – свирепый правитель пламенной страны, питающий любовь к войнам, однако непоколебимо служащий закону. Король, отец и командующий: ныне вышло так, что три составляющие его личности слились воедино здесь – на поле битвы, дабы вернуть на родину своего наследника.
Секунда, минута, час. Земляной народ был разгромлен. Неподготовленный к ещё одному наступлению, он отступал в панике, гонимый вездесущим огнём.
Небо полыхало. Кроваво-красное небо, согревающее душу, но одновременно ею отвергаемое, залитое криками и страданием.
– Ты ведь понимаешь, что несёшь ответственность за случившееся? – грозно изрёк король, придаваемый желанному закату, но Клемент не отвечал ему.
Иде знал цену. Его предупреждали. Восседая на холодной поверхности, он, так же, как и отец, ныне слепо глядел в сторону алого солнца над полыхающим огнём лесом, повторяя про себя снова и снова: «