Поля, дорога, столбы с проводами, лесок на горизонте – ничего никуда не делось. Только уехать, уйти – и даже уплыть, Степанов-старший вон пробовал на моторке – никуда больше не получалось. Как ножом кто вырезал неровный кусок пирога, замкнув все пути-дороги в кольцо. Идешь на север – вернешься в деревню с юга. И так везде, хоть по дорогам, хоть по лесу, ломая ветки и чертыхаясь. И, главное, никто самой этой границы, когда направление «от» превращалось в путь обратно, не замечал.

Стали Чебарьки сами по себе. Эдакая станция из книг про метро, только на поверхности.

Без фермы, без связи с внешним миром, ясен пень, без связи – мобильники дружно показали отсутствие сети, интернета и прочего GPS. Бах – и все. А потом батарейки в них сели, и вовсе ничего проверить нельзя стало. Словно мало было весны и начала лета, когда считай вся планета на карантине сидела, а тут еще это!

В деревне с голоду помереть сложно, хотя и ферма, и, главное, электричество бы не помешали. Да и бензин с соляркой стали дефицитом. Председатель пешком ходить приучился, уже хорошо, а то все «нива» да «нива». Похудел, загорел. Подсобные хозяйства у всех, выжили потихоньку. Поле, конечно, так и осталось необработанным: лошадей мало, а на себе плуги с боронами тягать – не дожили еще до эдакого средневековья.

Были и плюсы во всем этом.

Небольшие, но тем не менее: сосед Никита, замучивший всех вокруг своими пьяными гулянками, накануне уехал в райцентр к кому-то из друзей, да так и не вернулся. Отец Антона, правда, тоже там остался… Но здесь ничего не поделать. И так его последние годы мало видел, на заработках батя: строительство, отделка. Где-то он сейчас, как…

Хуже всего было с обувью и одеждой. Антон вырос за лето, вон, даже ватник маловат стал: и в плечах тянет, и рукава коротки. Отцовы куртки совсем большие, он в них на пугало похож, рано носить. А ботинки – пришлось, вырос из своих напрочь. Берцы бы, там хоть шнуровка высокая, но уж какие нашлись.

Раньше бы на полдня в райцентр съездили, купили, а теперь… Эх.

Тропинка уперлась в забор сторожки. Непонятное Антону сооружение было: зачем она здесь, кого сторожить? Даже у матери однажды спрашивал, так та рукой махнула, какая тебе, мол, разница? Да никакой, интересно стало. Дядя Прохор тоже особо не просветил, пробурчал что-то невнятное – вот и весь ответ. Так и стоял деревянный некрашеный домишко с маленькими квадратными окнами, сараем рядом, обнесенный забором, загадкой для Антона и остальных пацанов. Нечего здесь сторожить было, хоть тресни. Ни раньше, ни – тем более – теперь. Если прогуляться за сторожку по лесу, как раз и выйдешь из лесополосы, что возле дороги на райцентр.