– Епишкин огнемет! Памятник!

Алексей остановился. Очень странно – он много раз ходил сюда еще в детстве, с отцом, база отдыха была, считай, семейным местом отдыха. Да и потом, позже, с… Как же ее звали? Еще задолго до Ники. Света? Кажется, Света. Но не важно – памятник стоял здесь с советских времен и, если как и менялся, то только старел и ветшал: два алюминиевых крыла, стоящие вертикально рядом, звезда между ними. И лаконичное «Летчикам – защитникам воронежского неба» – на табличке внизу.

Память, вечная память…

Только сейчас перед ними было совершенно не то. Усманка, которая по всем расчетам, должна была остаться совершенно в другой стороне, была на месте. Площадка на высоком берегу, где и покоились погибшие в сорок втором герои – тоже, а вот на месте крыльев почему-то возвышался здоровенный, метра четыре в высоту и немногим меньше в обхвате, замшелый камень.

Или это не то место? Да нет, бред, нет в округе больше ничего подобного.

Но самым странным был даже не камень – без надписей, но с тем же затейливым знаком, вырубленным глубоко, блестевшим в лучах закатного солнца, просто вывалившийся не пойми откуда осколок скалы, – нет.

– Леш, какой-то он стремный… – тихонько сказал Витек, кивая в сторону человека в длинном зеленом плаще, стоявшего к ним спиной. – Сюда люди раз в сто лет же ходят, а тут он… И мы.

Человек стоял лицом к камню, его диковинное одеяние, к которому больше подходило позабытое «плащ-палатка», опускалось до земли. Казалось, будто перед ними еще один памятник, поменьше и не такой каменный. Только легкий ветерок с реки, трепавший густые длинные волосы незнакомца, решительно спорил с этой точкой зрения.

– Я – лесник, – не оборачиваясь, сказал человек. – Кто-то ведь должен хранить лес. Хранить память. Я. Они. Мы.

Странно: стоял он довольно далеко от них, радостно выскочивших на опушку, говорил тихо, но все трое прекрасно его слышали.

– От кого хранить? – не утерпела Ника.

– От вас. От себя. От всех. Мы должны этому лесу, – вовсе уж непонятно отозвался лесник и обернулся.

Лучше бы он этого не делал. Со спины и в плаще – человек как человек, а спереди… Вы видели когда-нибудь глубокие дупла в старых деревьях? Овальные, осыпавшиеся от времени, с нависающими посередине выростами, отчего обычная дыра в дереве кажется шлемом, даже не надетым – выросшим на голове великана. Только лица у великана нет, один провал, в котором зеленеет какая-то гниль. Просто изуродованное лицо не так страшно, как его отсутствие.

Ника завизжала. И так зрелище крепко не для всех, но еще жутче было видеть обычные человеческие волосы поверх этого, одежду, под которой бугрилось и топорщилось нелюдское тело, сохранившие форму, но узловатые и темные как корни кисти рук.